Страница 138 из 220
Всё это время она знала: наступит миг, когда события, которые она не в силах даже вообразить, внезапно ускорят её на пути, ведущем к справедливости для Хосе Ночелобо и, возможно, к торжеству того дела, за которое он пал от руки убийцы. Покойный Нэш Дикон и стал орудием этого ускорения. Теперь Вида встречает будущее с новым волнением. Но она подозревает, что раскрыть правду и спасти Кеттлтон от замыслов Бошварка и его сообщников ей удастся лишь ценой собственной жизни. Она уже видела знаки и предзнаменования — не только призрачный проход Азраил в тот час, когда рыла яму для Дикона и его машины.
На ужин она готовит себе простую еду: свежие фрукты, сыры, джемы и хлеб собственной выпечки.
Она наполняет дом музыкой. Второй фортепианный концерт Бетховена, си-бемоль мажор, в исполнении Гленна Гульда и Нью-Йоркского филармонического оркестра.
Вскоре перед её внутренним взором встаёт яркий образ: она сама, мёртвая, распростёртая на лесной поляне, где на ветру покачиваются синие полевые цветы.
Порой великая музыка возбуждает в её душе не только острое восхищение красотой этого мира, но и духовную тоску по таинственной, ещё более великой красоте какого-то мира за пределами жизни. А порой напряжение рождает зловещие образы, лишённые и значения, и смысла. Но эта картина смерти среди синих цветов, похоже, возникла ни из красоты музыки, ни из гнёта стресса. Это похоже на видение неотвратимой судьбы.
Так это или нет, а густой инжирный джем на французском хлебе великолепно сочетается с грюйером, хрустящие ломтики яблока сладки и прекрасно подходят к гауде, да и вообще всё на столе ей по вкусу. Она будет сопротивляться смерти изо всех сил, но что будет, то будет. И то, что будет, не должно затмевать то, что есть, — ни красоту музыки, ни вкус еды, — потому что у неё есть только этот миг; и у всякого человека есть только миг, а мгновения, идущие одно за другим, драгоценны.