Друг в ненастье

Перед чудовищем

В прихожей, когда Бенни открыл дверь, Роберт Джерико оказался таким же успокаивающим присутствием, каким был всегда. Наверное, он был успокаивающим присутствием ещё в детском саду — пусть и не таким крупным, как сейчас. Харизма у харизматичных людей врождённая; этому нельзя научиться и нельзя заказать на Amazon — истину, с которой Бенни скрепя сердце смирился примерно год назад.

Боб вошёл в дом — на четыре дюйма выше Бенни и в полтора раза шире — и прищурился от всей этой белизны.

— Я всё время забываю: тут без солнечных очков никак. Как дела, Харпер?

— Я просто держала клиента за руку, — сказала она, — пока ты не приедешь. Как прошёл ужин?

— Ужасные пробки. Остановиться не успел. Ну что ж, давайте посмотрим на кухню, — сказал Боб и двинулся по дому с величавостью ледокола, прокладывающего судоходный проход через застывший Арктический океан.

Дойдя до цели, он поморщился.

— Белый. Пока мои зрачки сужаются до булавочных головок, расскажи про тот бардак, о котором ты говорил по телефону.

— Мы его убрали, — сказал Бенни.

— Хорошо знать, что ты ещё не дошёл до такой обсессивной компульсивности, что безупречная панорама передо мной — это, по-твоему, бардак. Но я хочу описание, чтобы вычислить мотив.

— Голод был очевидным мотивом, — сказал Бенни.

Харизма Роберта Джерико была настолько мощной, что одной лишь приподнятой бровью он заставил Бенни мучительно пожалеть о своём своеволии: не будучи ни лицензированным детективом, ни мужским эквивалентом мисс Джейн Марпл, он всё же узурпировал право опытного частного сыщика. Бенни дал нужное описание беспорядка, устроенного невоспитанным незнакомцем. Когда он закончил, Харпер Харпер добавила несколько деталей, которые Бенни забыл.

— Голод был лишь

частью

мотива, — тут же заключил Боб. — Но не только им. Он оставил бардак, чтобы запугать тебя, Бенни, — не потому, что хочет тобой помыкать, а потому, что ему по какой-то причине нужно твоё сотрудничество, и он предпочитает добиваться его запугиванием, а не убеждением. У него проблемы с гневом. Однако объект его ярости — не ты, а нечто большее, чем любой отдельный человек. Личность у него сильная, и, скорее всего, он ещё и физически крепок. Он импульсивен — возможно, опасно импульсивен. В детстве в доме не было отца. Или, если родителей было двое, ни один из них не умел как следует держать дисциплину. Он любит джем, но солёные крекеры презирает. Банка халапеньо, брошенная в раковину и разбитая после того, как он попробовал один, говорит не только о том, что острый перец ему не нравится, но и о том, что он боится его — до такой степени, как не боится больше ничего на этом свете. И наконец, учитывая объём съеденного, разумно подозревать, что их было как минимум двое.

После этого анализа Бенни стало ещё стыднее, что он позволил себе набросать свой, плохо продуманный, психологический портрет нарушителя:

Голод был очевидным мотивом.

Разумеется, догадки детектива пока что не подкреплялись ничем, кроме косвенных признаков. Возможно, попадая на место преступления — или, как в данном случае, выслушивая описание места преступления, которое сам он даже не видел, — Боб был склонен к красноречивым тирадам, будто каждая полусформулированная мысль, пришедшая ему в голову, является неоспоримой истиной. Когда выяснятся все факты, может оказаться, что половина — или даже девяносто процентов — его предположений неверны.

Ища у Харпер хоть какой-то знак, что Боб не безошибочен — подмигивание, понимающую улыбку, — Бенни сам подарил ей понимающую улыбку. Похоже, ей стало неловко за него: она быстро отвела взгляд, опустила глаза в пол и покачала головой. Никогда Бенни не видел такого покачивания головой — настолько насыщенного эмоциями: печалью, жалостью и острым раздражением женщины, которая, пожалуй, была бы склонна к нему проникнуться, если бы он только взялся за ум.

Ещё вчера у него

было

всё в порядке: он был восходящей звездой среди королевской свиты риэлторов, уважаемым парнем, которому быстро отвечали на сообщения и перезванивали. Если бы он сумел понять, что сделал такого, что его отлучили, он думал, что смог бы привести себя в порядок ещё лучше, чем раньше. Нет, он не

думал

, что сможет. Он

знал

, что сможет; он

знал

, что сможет.

Окинув кухню взглядом и морщась так, словно он видел описанный бардак, Боб повернулся к Бенни, всё ещё морщась.

— По телефону ты сказал, что у тебя в гараже стоит гроб.

— Гроб… или что-то вроде.

— Ты сказал «гроб».

— Да, ладно. Гроб… или что-то вроде.

— Что за «что-то»?

— Ну, в гробу обычно ожидаешь, что тот, кто внутри, мёртв. А я не думаю, что он мёртв — кем бы ни было то, что там. Так что, строго говоря, может, это и не гроб.

— Оно?

— Да какая разница, — сказал Бенни. — Какое местоимение ты хочешь для того, кто там сидит, — мне всё равно. Он, она, они, оно.

Боб уставился на него. Потом уставился на Харпер, и она выдержала его взгляд. Никто из них не покачал головой — ни Харпер, ни Боб. Это было и не нужно.

Снова обращаясь к Бенни, Боб спросил:

— Так как этот гроб… или что-то вроде… оказался у тебя в гараже?

Бенни пересказал, как «Мэйвезер — универсальные авиагрузоперевозки» доставили ящик от полковника Талмиджа Клеркенуэлла из Бока-Ратона, штат Флорида. Как Бенни разломал обрешётку. Как нашёл гладкий контейнер из нержавейки, чуть больше среднего гроба. Как в следующий раз, когда он его увидел, контейнер оказался деревянным — богато украшенным рельефной, ярко прорисованной резьбой: сцены с перепуганными людьми в разных зловещих местах; люди бежали от некоей угрозы, самой по себе не изображённой.

Он

не

стал рассказывать, как, стоило ему вглядеться в эту потрясающую работу, сцены оживали; как он терял всякое ощущение своего гаража и проваливался в эти миниатюрные драмы. Услышав такое признание, Боб-частный детектив превратился бы в Боба — обеспокоенного друга и потребовал бы, чтобы Бенни предъявил и уничтожил свой запас галлюциногенных наркотиков. Поскольку никакого запаса не существовало, они зря потратили бы массу времени — тогда как им следовало сосредоточиться на

физически мощном, опасно импульсивном, неизвестном существе с проблемами ярости, запертом в ящике в его гараже!