Страница 80 из 209
— Ладно, да, вы абсолютно правы, — сказал Бенни. Он наклонился к бортовому компьютеру. — Простите. Я признателен за ваш вклад.
Спайк остался доволен.
— Видишь? Не так уж и трудно.
— Совсем не трудно, — согласился Бенни.
Харпер сказала:
— Мне нравятся мужчины, которые умеют признать ошибки и исправить их.
Держа руль левой рукой, Спайк легонько ткнул Бенни правым локтем и театрально подмигнул, словно говоря:
Ты ей нравишься.
— «Признать ошибки и исправить их», — сказал Бенни. — Мне это напомнило про мой стул.
— Стул? Какой стул? — спросил Спайк.
— Гладкий шведский стул из выбеленного платана, который раньше стоял у меня в гостиной.
— А-а, да. Тот уродливый, неудобный стул — ещё одна ошибка.
— С моей точки зрения, ошибкой было уничтожать чужую мебель.
— Если бы ты слишком долго сидел на этом стуле, у тебя бы искривился позвоночник. Зачем мне поощрять тебя искривлять позвоночник?
— Ты ведь со мной до конца жизни, верно? Насколько я понял, такова сделка.
— Да. Чтобы вернуть твою жизнь на рельсы, когда другие люди — злые люди — пытаются столкнуть её с пути.
— Я благодарен.
— Пожалуйста.
— Мы можем дружить, ходить в боулинг, иногда играть в гольф…
— Может, заведём кота, — сказал Спайк.
— Про питомцев потом. Дело в другом: это не сработает, если ты собираешься нянчиться со мной.
— Я бы никогда.
— Именно это ты и сделал со стулом.
— Ничего подобного.
— Ещё как. Если я захочу искривить позвоночник, сидя на модном стуле, я так и сделаю.
— Это неразумный выбор.
— Если я захочу поджечь себе волосы, я так и сделаю.
— Это ещё менее разумно.
— К тому же, — сказала Харпер, — твои волосы не
настолько
уж плохи.
— Твоя задача, — сказал Бенни Спайку, — защищать меня от других людей, а не от меня самого.
— О, мой главный друг, это не работа, — сказал Спайк. — Это призвание и честь.
— Без няньки.
Спайк демонстративно вздохнул.
— Бенджамин, ты точь-в-точь как твой двоюродный дед Талмидж, благослови Господь его душу. Он настаивал на том же условии.
— Значит, мы поняли друг друга?
— Не могу сказать, что до конца понимаю человека, который готов поджечь себе волосы, но я принимаю твоё условие.
Когда в следующем квартале показалась заправка с магазинчиком при ней, Бенни сказал:
— Ещё одно.
— Про кота?
— Нет. Мне интересно, откуда у тебя взялись деньги, которыми ты расплачивался с парковщиками.
— Из моего кармана.
— Подтверждаю, — сказала Харпер. — Я видела, как он достал их из кармана.
— Я имею в виду, — сказал Бенни, — как эти деньги вообще оказались у тебя в кармане?
Свернув с улицы и подкатив к островку с колонками, Спайк сказал:
— В моём кармане всегда есть деньги — сколько нужно, когда нужно. Это просто часть того, чтобы быть крэгглом. Никакого туалета, зато денег полно.
— Хорошо быть крэгглом, — сказала Харпер.
— Очень хорошо, — согласился Спайк, — если только тебе не приходится слишком долго лежать в тайм-аут-тубусе и ты не можешь выключить мозг, и начинаешь перебирать все моменты «эх, вот это я точно должен был сделать иначе» за восемнадцать столетий.
Достав из бумажника кредитку, Бенни сказал:
— Я оплачу. Мне нужен свежий воздух. Мне нужно очень много свежего воздуха.
После дня, когда он почти всё время чувствовал себя бессильным — пешкой на шахматной доске жизни, — Бенни испытал настоящее удовольствие от того, что ловко и быстро заправил Explorer. Это, конечно, не удовольствие уровня оргазма или филе-миньона, но всё же настоящее. Он вставил кредитку в приёмник, вынул пистолет из держателя, открыл лючок бензобака у Explorer, открутил крышку. Вставил носик автоматического пистолета в горловину, нажал рычаг и глубоко вдохнул бензиновые пары — и почувствовал гордость за собственную компетентность. Да, задача была пустяковая, миллионы людей делали это каждый день, но успешное завершение этой будничной процедуры неожиданно подняло ему настроение и прибавило уверенности. Как бы ни придавили его недавние события, не обязательно оставаться пешкой на шахматной доске жизни навсегда. Он мог стать слоном или конём; конечно, не ферзём и не ладьёй, но, возможно, со временем — даже королём, если только будет умён и станет делать правильные ходы.
Когда он закрутил крышку бензобака, захлопнул лючок, вернулся к колонке, поставил пистолет на место и взял чек, настроение продолжало улучшаться, уверенность — раздуваться. Потом он уронил кредитку. Нагнулся, поднял, выпрямился, убрал в бумажник — и в этот момент с улицы на слишком большой скорости свернула машина, резко тормознула с визгом шин. Из седана — наверняка угнанного — высыпали трое отморозков, всем под двадцать или чуть за двадцать: по расовому составу — образцово разнообразные, по половому — нет, да и по религии, скорее всего, тоже; никто из них не выглядел человеком, который ходит в церковь, синагогу или мечеть. Один был с пистолетом, второй держал мачете, третий сжимал монтировку.
В жёстком свете, залившем островок у колонок, парень с пистолетом был бледен как покойник и сер вокруг глаз, но эту бесцветность он компенсировал зелёной помадой и ярко-оранжевыми волосами, завощёнными в пугающий парик: на его фоне стог Бенни выглядел как пятисотдолларовая укладка модели из
GQ
.
— Мне нужна твоя машина, задница.
Хотя бодрость Бенни стремительно шла на убыль, он ещё сохранял достаточно лёгкости, чтобы подумать: было бы смешно ответить
У моей машины нет задницы
, — но, к счастью, вслух сказал другое:
— Ладно, конечно, понимаю, без проблем.
Открылась водительская дверь. Точно норвежский бог, рождённый из камня, из Explorer вышел Спайк.
Харпер распахнула заднюю дверь. Спайк велел Бенни сесть к ней, а парень с пистолетом крикнул Бенни:
— Эй, эй, эй, ключ давай!
— У него нет ключа, — сказал Спайк. — Ключ у меня. Если хочешь эту машину, придётся попросить меня вежливо.
— Я с тобой, — заверил Спайка Бенни.
— Пожалуйста, не надо, — сказал великан. — Садись к Харпер. Это не займёт много времени.
— Ты чё, тупорылый дебил? — спросил Спайка парень с мачете.
— А что? — спросил Спайк. — Клуб открываешь?
Бенни решил сесть на заднее сиденье к Харпер.
Садясь на заднее сиденье к Харпер, Бенни вспоминает, как прятался в зарослях горного пиериса