Страница 39 из 209
— Я никому ничего не делал. Я не из тех, кто что-то делает кому-то.
— Тогда, может, это то, чего ты не сделал. В любом случае, милый, нет причины, почему ты не можешь прожить хорошую маленькую жизнь и быть счастливым. Большинство людей так и не хватают латунное кольцо, но всё равно могут быть счастливы в своей хорошей маленькой жизни.
— Но я хочу большую жизнь.
Даже жалость, с которой она на него смотрела, не делала её менее красивой в его глазах.
— Мы все этого хотим, милый. Вот почему нам нужно быть осторожными, очень осторожными.
— Я осторожен, — заверил он.
— Очевидно, недостаточно. Может, тебе стоит завести собаку.
— Собаку? Зачем собаку?
— Для компании. Люди могут отодвигать депрессию, если у них есть отличная собака.
— Я не в депрессии, я просто растерян.
Она одарила его выразительным взглядом. Никто не умел так смотреть, как Джилл.
— Подумай о собаке, милый.
С этими словами она отвернулась от него. Подошла к своему сверкающему, цвета полуночной синевы Mercedes на подъездной дорожке. Села за руль. Уехала.
Бенни стоял на пороге и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Он остался один за столом — всего лишь десертная ложечка в неполной и бессмысленной сервировке.
Зазвонил телефон. Уверенный, что это Джилл, что она поняла, какую чудовищную ошибку совершила, что она хочет всё исправить, он взял трубку. Женщина из «Мэйвезер — универсальные авиагрузоперевозки» хотела узнать, будет ли кто-нибудь дома завтра между девятью и десятью утра, чтобы принять доставку от Талмиджа Клеркенуэлла из Бока-Ратона, Флорида.
— Конечно, — сказал Бенни. — Мне всё равно некуда идти.
(Несмотря на загадочную и тревожащую видеозапись, полученную Бенни от того старика из Флориды, он всё ещё способен допускать мысль, что наследство, которое он вот-вот получит, может оказаться великим благом. Если вы закоренелый циник — или просто кислый человек, — вам может быть досадна его надежда, и вы можете пожелать, чтобы он усвоил тяжёлый, болезненный урок. Вот так история может пойти не туда и поощрить в читателе худшее из человеческого. Будем надеяться, что рассказ не сделает такого поворота, потому что Бенни — один из нас, в конце концов, и желать ему чудовищной боли — всё равно что желать её самим себе… хотя это как раз та самая драматургия, от которой авторы хихикают со злорадным восторгом).