Страница 173 из 209
— Какой ловушки? — озадаченно спросил Бенни.
Харпер, наклонившись вперёд на заднем сиденье, сказала:
— Ловушки «катетер-в-левой-руке-Арабелла-в-безопасности-в-главной-спальне».
— А, эта ловушка, — понимающе сказал Бенни, потому что не хотел, чтобы Харпер решила, будто у него не хватает одного весла, чтобы грести, и он способен только бесконечно ходить по кругу.
Спайк, глянув в зеркало заднего вида, сказал:
— Ты знаешь, что нужно сделать?
— Вы двое находите Терона, — сказала Харпер. — А я нахожу крольчиху — как можно быстрее — и приношу её к вам.
— У тебя всё получится, маленькая леди.
— И у тебя тоже, — сказала она.
Недостойный уголёк ревности внезапно ярко вспыхнул в Бенни. Он едва не сказал:
Да, у него-то есть что надо, кроме гениталий
, — но не сказал, потому что это было бы и грубо, и недобро.
Спайк припарковался перед особняком. Они вышли из Ford и собрались у подножия известняковых ступеней, ведущих на широкую приёмную террасу.
Многочисленные окна огромного дома были вставлены стёклами с фацетными кромками, а местами — изысканными витражными узорами в свинцовой оправе; каждое отполированное ребро светилось, как россыпь драгоценных камней. Из каждой комнаты в ночь лился тёплый блеск — зрелище, которое должно было бы казаться уютным и заманчивым, но не казалось. В эту эпоху, когда могущественные силы намерены уничтожить энергетическую отрасль и сделать нищими своих врагов, сосредоточив экономическую и политическую власть в руках олигархии, такая расточительность света была равносильна демонстративному, жёсткому среднему пальцу в сторону масс.
Парадная дверь была распахнута настежь, но этот жест казался скорее угрозой, чем приглашением. Над входом, в известняковой панели, искусно была вырезана фигура кролика — и даже эта игривая деталь нависала зловеще.
— Помни, что я тебе говорил, Бенни, — сказал Спайк.
— А что ты мне говорил? — спросил Бенни.
— Про то, почему десять процентов людей, которых ему поручали, убили ужасной смертью, — сказала Харпер.
— Семь процентов, — поправил Спайк. — И ты помнишь почему, Бенджамин?
— Потому что они тебя не слушали.
— Доброта плюс свободная воля минус что равно чему?
— Минус мудрость равно смерть.
— Равно ужасная смерть. Ну что ж — тогда навещаем Ф. Аптона Терона.