Друг в ненастье

— Я никогда не слышал о Церкви Земли.

— Это я её основал, — сказал брат Солнышко. — Я там и папа, и единственный священнослужитель, и на данный момент единственный приверженец веры. Но если инопланетяне с планеты, обращающейся вокруг Регула, когда-нибудь прорвутся к нам, моя церковь резко разрастётся и станет духовной армией, которая спасёт Землю от порабощения.

— Большая ответственность.

Брат Солнышко пожал плечами.

— Кто-то же должен этим заниматься.

В ту ночь, когда убили Багбоя и Бенни с друзьями прятались в горном пиерисе, миссис Бэйнберри-Смит, разговаривая с агентом Кимболлом, упоминала технологию Регула.

— Брат, вы сказали, что вас прислали сюда стоять на страже «после взрыва». Какого взрыва?

— Директриса проводила эксперимент, и что-то пошло не так. Она взорвала и себя, и семерых учеников. ISA, которая тайно владела Академией Брайарбуш, отправила по домам остальных учеников — тех, кого не разнесло на куски, — уволила персонал и навсегда закрыла школу. Что они сделали с кусками, я не знаю. Наверное, собрали их и тоже отправили по домам.

— Когда это было?

— Во вторник будет ровно четыре года.

По спине у Бенни пробежал холодок.

— А мальчики, которые погибли, — вы знаете их имена?

— Когда-то знал, но теперь уже не уверен. Надо бы посмотреть в архиве, в административном хранилище.

— А имена Менгисту Гидада и Юрген Спир вам ни о чём не говорят?

Суровое выражение лица брата Солнышка треснуло улыбкой.

— Эти имена я знаю! Я читал о них, когда изучал недавнюю историю школы. Они не погибли при взрыве.

Бенни захлестнуло облегчение.

— Должно быть, мальчишки были страшно глупые, — продолжал брат Солнышко. — Эти два тупицы удрали в лес. Во время бури. Не представляю, о чём они думали. Там настоящая дикая местность. Шестьдесят два специалиста по поиску и спасению отправились их возвращать, но никто так и не нашёл от тех мальчишек ни следа. Ни зуба, ни ногтя. Ни разлагающегося носа, ни косточки пальца. Эти двое мертвее мёртвого. Скорее всего, пумы разорвали их в клочья, сожрали, а потом выкакали ещё за год до взрыва.

Роковая пуля

Больше пятидесяти лет жизни, избалованной удачей, не внушили мисс Ллевеллин Урнфилд благодарности. Напротив, она считала, что ей причитаются ещё пятьдесят. Она всегда получала всё, чего хотела. Лёгкое исполнение каждого её желания унесло её дрейфом чуть южнее здравомыслия, на плавучую мель иллюзий собственной неуязвимости и бессмертия. С маниакальной уверенностью она выхватила из-под стойки пистолет, взяла его двумя руками и в упор выстрелила в Харпер, несомненно намереваясь через секунду пристрелить Бенни, а ещё через две — лупоглазого крэггла с сердцем в руке.

Поскольку Урнфилд не верила ни во что, кроме себя самой и своей власти, в ней не было никакой способности признать существование сверхъестественного существа, даже когда оно совершало у неё на глазах чудеса. Она списала Спайка на обычного иллюзиониста и картёжного шулера, показывающего фокусы с краплёной колодой. Бенни мог бы сказать ей, что человек, любой человек, никогда не подвергается большей опасности, чем тогда, когда верит лишь в самого себя. Разумеется, попытайся он втолковать ей эту суровую истину, она застрелила бы его прежде, чем он успел бы произнести хоть что-то после слов

человек, любой человек

.

Когда в её руке появился пистолет, Бенни подумал, что треск выстрела — это ещё и звук того, как его последний шанс на счастье разбивается вдребезги. Но в то же мгновение из сочащегося кровью сердца Спайка ударили пульсирующие янтарные лучи и ввинтились Урнфилд в глаза. Безумная женщина не только застыла на месте, с застывшей на лице злобной ухмылкой презрения, но и пуля тоже была остановлена. Она повисла в воздухе на полпути между дулом и лицом Харпер; её кинетическая энергия на этот миг стала лишь потенциальной, а бледная струйка пара всё ещё отмечала тот путь, который она уже успела пройти от пистолета.

Пока Спайк втягивал глаза обратно в глазницы и возвращал сердце в грудь, Бенни выдавил из себя несколько звуков, похожих на повизгивание спящей собаки, которой снится кошмар. Потом к нему вернулись слова.

— Господи, как близко, слишком близко, чёртова безумная ведьма!

— Ещё не всё, — торжественно, почти шёпотом сказал Спайк.

— Что? О чём ты? Ты же её остановил. Ты всё можешь.

— Посмотри на Харпер, — сказал Спайк.

Бенни повернул голову и уставился на неё, стоявшую рядом. Как и Ллевеллин Урнфилд, Харпер была остановлена. Голубые глаза распахнуты при виде пистолета. Рот открыт в крике ужаса, который она не успела выпустить наружу. Одна рука полуподнята, словно она пыталась заслониться от выстрела ещё до того, как он прозвучал.

На втором барном стуле Вирджиния Вулф, уиппетка, была заколдована не меньше своей хозяйки.

Цифровые часы на духовках больше не отсчитывали минуты. Бенни посмотрел на свои часы и увидел, что секундная стрелка больше не идёт от риски к риске. Когда из игры был выведен Боб Джерико, когда были заколдованы Хэнди Дюрок и Джилл Свифт, время продолжало свой неумолимый ход. А теперь время остановилось для всех, кроме него и Спайка.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спросил Бенни, и в муке, прозвучавшей в его голосе, слышалось, что где-то в глубине души он уже знает ответ на собственный вопрос.

— Это тайм-аут, Бенджамин, шанс выйти из того, кем ты был, и шагнуть в того, кем можешь стать. Время, когда даже самый хороший из хороших людей должен сделать нечто трудное — то, чего его сердце делать не хочет, но что разум знает как

правильное