Страница 19 из 55
18.
18.
Если знание — это сила, получается,
Бог — это тот, кто прочитал эпилог?
#МариВопрос
— Кто этот ваш Достоевский? — спросил Кириллов.
— Это писатель, в чьей книге вы тут живёте, — сказала я, глядя прямо ему в глаза. — Так что можете прекратить этот спектакль.
— Мария Тимофеевна, вы, бесспорно, потеряны после случившегося и не можете отличить реальность от выдумки… — начал он, но я перебила.
— Я тебе сейчас в глаз дам, дорогой сволочной актёришка. То, что я Ставрогина не убила, это только от потрясения. И до него руки дотянутся. Вы не думайте, я всех вас засужу за издевательства.
— Хорошо, как скажете.
Я усмехнулась, глядя на то, как он манерно перебирает руками манжеты. Будто и впрямь какой-то исторический персонаж.
А я ведь почти поверила, что в прошлое попала. Реку они для меня развернули, бобры, блин. Как?!
Это может быть какая-то шестимерная реконструкция, виртуальная реальность. Всё что угодно.
— Вы придумали всё это… — Кириллов кивнул на исписанный листок у меня на столе. — Чтобы прославиться?
— Это вы слизали это, чтобы поглумиться! А я вспомнила. Потому что меня чуть не задушил Ставрогин. Это довольно редкая фамилия. Когда тебя душат, сразу лучше вспоминается. И как я сразу не поняла, что это «Бесы»?! Вы же знаете, что это книга?!
Но Кириллов отрицательно помотал головой. И, на всякий случай, прижал к себе пояс штанов.
— Вы же чувствуете, что повторяете чужие слова! Да, что-то было там про слабохарактерного никчёмного слабака, не интересующегося ничем, кроме него самого, — ехидно кольнула Кириллова.
— Это вы про меня? — Он чуть наклонил голову и даже кашлянул от неожиданности.
— Не хотела вас обидеть, ведь на правду не обижаются, но вам действительно плевать на всех в этой истории. И на Шатова, и на Ставрогина, и на меня уж очень сильно!
— На правду не обижаются, Мария Тимофеевна, вы сумасшедшая.
— Мы все играем свои роли. Автор вам и родитель, и бог. И вы не можете отступить от сюжета. Я права?
— Человек сам себе бог. — Кириллов нахмурился и распрямился, явно собираясь спорить. Но я кивнула.
— Согласна. Но вы немного не люди. Вы актёры с прописанным сценарием. Каждый из вас знает, что должен сделать, и сделает это. Шатов — умрёт. — Я стала загибать пальцы. — Верховенский — выстрелит. А ты станешь козлом отпущения, — мстительно отчеканила я. — или просто козлом…
— Откуда эти ваши выводы?
— Достоевский так написал. Он автор романа. Вы не читали историю, по которой работаете? — я рассмеялась.
— Опять ваш Достоевский...
— Отец и мать русской классической депрессии. Бог имперского нуара, основатель триллера и гениальный писатель. Приятно познакомиться, — я шутливо кивнула.
— И теперь вы себя считаете Богом? — с подозрением поинтересовался Кириллов, а я задумалась.
Если знание — это сила. Означает ли это, что я всесильна, если знаю конец истории?
— Скорее всего, нет, но я обладаю определённой силой и могу спасти вас, если захочу. — Решила я проблему сверхсилы. Хотя было бы прикольно.
— От чего?
— От смерти, конечно!
— Смерти нет.
— Кончено же есть! Это забвение! Думаешь, ты умрёшь и тут толпа соберётся тебя поминать? Всем плевать будет! Даже на Ставрогина всем будет плевать. Мне лично только Лизу жалко было. Но её я спасу.
Кириллов отошёл от меня на шаг.
— Я замыслил это потому, что хочу победить в этом! Докажу, что сильнее Бога. И стану сам сверхчеловеком! Преодолею страх смерти…
— Ты станешь разлагающимся биоматериалом, о существовании которого будут знать только черви, пожирающее его. — Я даже кулаком стукнула по столу, хотя и понимала, что спорить с ним бесполезно. Он играет свою роль и вряд ли послушает доводы рассудка. — Это как минимум унизительно. Я, например, хочу, чтобы меня кремировали и пепел на луне развеяли.
— У вас большая фантазия.
— Зато сколько приключений для моих детей! Они меня точно всю жизнь будут помнить. Ведь благодаря мне они слетают на луну!
— Ставить невыполнимые задачи, не значит делать добрые дела.
— Чтоб ты знал, в моём времени уже флаг на луне поставили, недалеко и до экскурсий. Я очень надеюсь.
— Если бы вы изучали астрономию, вы бы знали, насколько далеко луна. И не говорили глупостей. — Кириллов нахмурился, будто он до этого был уверен, что я всё знаю, а тут я вдруг стала странное говорить.
— Это мечта, а не глупость. И никто мне не может запретить мечтать. Тобой управляет желание автора и прописанный сценарий. Тебе бы для начала стать просто человеком, а не планктоном.
— Никто не может управлять человеком! — воскликнул он, но без огня, скорее — как будто повторял заученное. Заново вбивал в себя свои же мысли.