Страница 71 из 214
— Ванильную колу, вишнёвую колу, шоколадную колу.
— Бабские напитки. Мне обычную.
Вот тогда Бобби и начал её любить.
— И сэндвич с фрикадельками, побольше хлопьев красного перца и нарезанный пепперончини.
Когда Джиа ушла, Бобби-Шэм обратился к товарищам с внезапным просветлением:
— Кажется, Ребекка хочет стать амиго.
Спенсер так поразился, что прижал ладонь к макушке, словно опасался, как бы голова не взорвалась.
— Никогда бы не подумал… Не могу представить, чтобы
девчонка
захотела быть одной из нас.
— Или вообще ещё кто-нибудь, если уж на то пошло, — признал Эрни.
— Почему? — удивился Бобби. — Почему кому бы то ни было этого хотеть?
— Ну, — сказала она, — по двум причинам. Во-первых, я не рассчитываю, что у меня когда-нибудь будут, ну, романтические отношения. Я состарюсь, умру одна, и к тому времени, когда меня найдут, я уже превращусь в омерзительную, разложившуюся
тварь
. Я подумала, если заведу несколько друзей, один из них найдёт меня прежде, чем я начну гнить. Понимаю, звучит странно.
— Ничуть, — заверил Бобби, и Эрни эхом повторил:
— Ничуть.
Спенсер же провозгласил:
— В высшей степени разумно.
— Дело в том, — сказала она, — что вам не обязательно многое во мне любить, и мне не обязательно многое любить в вас. Друзьям часто не нравится друг в друге всё подряд, но они могут быть рядом, когда это действительно важно.
— А важнее всего это, — сказал Спенсер, — когда лежишь мёртвый и вот-вот начнёшь гнить.
— Ты сказала, причин две, — напомнил Бобби.
— Вы, ребята, много смеётесь.
— Мы? — переспросил Спенсер.
— Мы ботаны, — сказал Эрни. — Смеёмся над дурацкими вещами, над которыми многие и не подумают смеяться. Это ещё не значит, что они смешные.
Ребекка сказала:
— Моя мать живёт в Сан-Франциско с каким-то Раулем. Кто мой отец, я понятия не имею. Я живу с бабушкой и дедушкой, которые притворяются безумно влюблёнными, но при этом терпеть друг друга не могут и скрывают это из рук вон плохо. Им даже
нравится
презирать друг друга. Я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь из них смеялся. Ради справедливости — не знаю, смеётся ли Рауль, потому что я с ним никогда не встречалась. Как и с Федерико до Рауля, или с Хуаном, который был до Федерико. Может, эти парни хохочут как безумные день и ночь. Но там, где я живу, никто никогда не смеётся, а мрака с меня уже более чем достаточно. С мраком покончено.
Эрни это тронуло.
— Мне так тебя жаль. Это паршиво. Я своего отца тоже никогда не видел. Ради твоего же блага, если мы станем амиго, я постараюсь не дать моей матери с тобой познакомиться.
— Я был приёмным ребёнком, — сказал Бобби. — Меня взяла к себе пара картофелин. Они тоже никогда не смеются.
Спенсер сказал:
— Я знал свою мать, но в прошлом году она ушла искать себя. Я живу в отцовском доме, хотя его самого там никогда не бывает. Он живёт со стриптизёршей в пасторском доме церкви, которую основал, чтобы у дегенератов было во что верить.
По очереди взглянув на каждого из амиго, она спросила:
— Ну так что, я внутри?
— Нам надо это обсудить, — сказал Бобби.
— Ну так обсуждайте.
— Нам нужно посовещаться наедине. За ночь.
— Посовещаться, значит? А что бы вам не поехать в Лас-Вегас, не снять там конференц-центр и не провести по этому вопросу целую конференцию?
Уже подав обычную колу, Джиа вернулась с сэндвичем с фрикадельками.
— Нож и вилку нести?
— Нет, спасибо, — ответила Ребекка. — Я справлюсь.
Сэндвич не разрезали пополам, потому что из надрезанного конца могла бы вывалиться начинка. Ребекка взяла его так, что у Бобби возникло впечатление: перед ним человек безукоризненных манер, держащий канапе. Есть она принялась с аппетитом лесоруба, закончившего длинный день валки леса, и всё же в её манерах не было ничего отвратительного. Даже в своём странном наряде и с мертвенно-белым лицом она держалась с таким самообладанием, что умудрялась превращать поглощение фунтового хоаги в изящное действие, исполненное утончённости.
Трое амиго смотрели на неё. Сидели неподвижно. Ничего не говорили. Они временно были
не способны
говорить.
Доев, вытирая пальцы бумажной салфеткой, Ребекка подняла глаза и увидела, что амиго уставились на неё.
— Ну так что, я внутри?
— Да, — сказал Бобби.
— Ага, конечно, — сказал Эрни.
— Ну разумеется, — сказал Спенсер.
Она окинула их сверлящим взглядом — вернее, двумя сверлящими взглядами.
— Нам надо сразу решить одну вещь. Вы не будете обращаться со мной как с девчонкой и думать обо мне как о девчонке. Я один из парней. Даже если я буду вам сниться, то и тогда останусь просто одним из парней. Я не амига. Я просто ещё один амиго. Ясно?
— Естественно, да, конечно, — сказал Бобби.
— Один из парней, — кивнув, торжественно произнёс Эрни.
— Ясно мне, ясно тебе, ясно нам всем, — подтвердил Спенсер.
Бобби был уверен: с учётом её внешности считать её парнем будет проще простого. Несколько месяцев спустя, когда они увидели, как она выглядит на самом деле, она уже успела стать для них братом, и большой перенастройки, чтобы начать воспринимать её как сестру-сорванца, не потребовалось, но это уже для следующей главы, потому что эта и без того скоро станет длиннее, чем способен вытерпеть современный читатель.
Теперь она откинулась на спинку диванчика и улыбнулась своим амиго.
— Так если мы не клуб, то кто мы — банда?
— Даже не знаю, — сказал Эрни. — «Банда» звучит как-то грубовато.
Однако Спенсер сел прямо, будто его пробило током от этой идеи.
— С бандитами не связываются.
Последовал получасовой оживлённый спор, и большая часть сказанного была слишком ребяческой, чтобы утомлять вас её пересказом. В конце концов они решили считать себя бандой, хотя вслух и публично этого не говорить.
Уже прикончив вторую колу и ощущая себя прекрасно, Ребекка сказала:
— Вы об этом не пожалеете. Я буду верной и всегда потащу свой вес в любом деле. Эй, знаете что?
— Что? — одновременно спросили мальчики.
— Теперь, когда мы банда, надо ограбить винный магазин и найти какого-нибудь старика, который переходит улицу, чтобы избить его просто так, ради удовольствия.
Мальчики рассмеялись, хотя и немного нервно: они всё ещё не вполне понимали, что и думать о ней в её армейских ботинках, камуфляжных штанах, чёрной толстовке и гриме цвета смерти.
18
Под церковью