Страница 208 из 214
Если я умру здесь в ближайшие несколько минут или даже через час, а может, через два, когда бы это ни случилось, я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя как друга, всегда любил и всегда буду любить, но в последнее время я понял, что люблю тебя ещё и самой глубокой романтической любовью, какой мужчина может любить женщину, и я умру за тебя, если до этого дойдёт.
Смысла в этом взгляде было куда больше, чем в предыдущем, которым он хотел быстро ей что-то сообщить, но амиго были настолько на одной волне, что Ребекка поняла всё, что Бобби стремился передать, — не только в общих чертах, но во всех подробностях и оттенках. Поскольку чувство было взаимным, у неё едва не навернулись слёзы. Однако когда на тебя идёт чудовище, последнее, что следует делать, — это расплакаться: тварь может испытать удовлетворение, ошибочно решив, будто ты проливаешь слёзы ужаса. Кивком, лёгкой улыбкой и подмигиванием Ребекка дала Бобби понять, что чувствует к нему то же самое, что и он к ней.
Хорнфлай возник в поле зрения с тем же драматизмом, с каким морское чудовище вдруг поднимается из волн, нависая над кораблём. Он казался больше, сильнее, уродливее и ещё свирепее, чем тогда, когда держал в павильоне парка Свободы отрубленную голову. Казалось, он целиком заполнил проём между холлом и гостиной. Явно не пожалел времени, чтобы продумать и отрепетировать своё появление.
— Слава Бете, — провозгласил пастор Ларри, вырываясь из кресла. — Слава Хорнфлаю.
— Разве он не красавец? — сказала Бритта. — Разве не самый красивый юноша, какого вы только видели?
— Славься, Бета! — вскричал преподобный. — Славься, Хорнфлай!
Амиго пробрала дрожь от макушки до пят и с лица до спины.
Если бы Хорнфлай не стоял сейчас здесь, а лежал в огромной чёрной колыбели, отделанной понизу чёрной тафтой, с чёрным балдахином и оборками из чёрной органзы, этот миг напоминал бы финал последней главы «Ребёнка Розмари», только в абсурдном варианте.
— Славься, Бета! Славься, Хорнфлай!
По крайней мере, по эту сторону издательского процесса кажется, что решение свести к минимуму количество слов, отданных обстановке, атмосфере и мыслям персонажей, сработало удачно: удалось ответить на многие оставшиеся вопросы, не потеряв темпа, как это непременно случилось бы, если бы костяк главы оброс плотью ещё четырёх тысяч слов. Остаётся надеяться, что это сработало и
с вашей
стороны издательского процесса.
— Славься, Бета! Славься, Хорнфлай!