Страница 191 из 214
В последующие дни никто так и не пришёл расспрашивать про мужчину, который утверждал, что ему принадлежит солнце. Постепенно Эрни забыл, что такой человек и правда был. Вместо этого он стал помнить его как отца из истории о мальчике, который умел летать. И задолго до того, как Эрни научился смотреть на часы и определять время, он полностью забыл и высокого мужчину, и летающего мальчика, и не умеющую летать собаку.
Теперь, лёжа в мёртвом пространстве за откидной кроватью, он жалел, что это воспоминание вообще к нему вернулось. Когда вспоминаешь, что твоя мать убила твоего отца и осталась безнаказанной, у тебя остаётся не так уж много выбора насчёт того, в каком направлении дальше пойдёт твоя жизнь после обретения такого знания. Он понимал, что не сам восстановил это воспоминание; кто бы ни ввёл его в состояние анабиоза, именно он вытащил его из подсознания Эрни — а может, и из ещё более глубоких областей. И теперь внутренние голоса — мужской и женский, доносившиеся до него не через уши, — признали свою ответственность. Они искренне, мягко извинились. Проект, объяснили они, требует, чтобы им было известно всё, что только можно узнать о взглядах, страхах и радостях каждого объекта их исследования. То, что Эрни пришлось вспомнить такие вещи ради успеха проекта, было прискорбно, но иначе было нельзя. Некоторые из самых мудрых людей часто говорят о неприятных обстоятельствах: «Что есть, то есть». И даже если они повторяют это так часто, что хочется их треснуть, всё равно это правда.
Эрни, конечно, ещё узнает, кто именно ввёл его в состояние анабиоза и зачем, но крайне маловероятно, что он — или любой из нас — поймёт, каким механизмом или какой странной силой можно было подстегнуть и перерыть его память так, как мы только что видели. Не стоит разочаровываться, если этот элемент так и останется без объяснения. В жизни есть великое множество вещей, которых мы не понимаем, — например, почему Вселенная продолжается бесконечно и почему время хоть иногда не идёт вспять; что есть, то есть. Читателю заранее приносятся извинения за то, что эта глава с её длинными абзацами плотной прозы прервала общее течение повествования, но представлялось необходимым сообщить эти удручающие сведения, чтобы вы лучше поняли Эрни и его мать, Бритту. Отдельные и сердечные извинения приносятся за неизбежную печаль, вызванную открытием того, что отца Эрни давно убили и что потому Эрни уже никогда не получит шанса узнать его. До этой главы рассказ задумывался как весьма смешной — и таким же он будет выстроен далее, — но в этом единственном отступлении глубокой меланхолии избежать было невозможно. Что есть, то есть.