Страница 167 из 214
Пастор Ларри тоже не сводил с неё глаз, улыбаясь своей мерзкой улыбкой. И поскольку он, скорее всего, думал о «прелестях» своей возлюбленной, ни один из амиго не мог смотреть на него без того, чтобы его не накрыли тошнота, изжога и желание умереть.
— Большинство людей ничего не знает ни о чём, что стоило бы знать, — сказала профессорша. — Эти невежественные зануды больше похожи на коров, лениво жующих жвачку, чем на людей, и я бы проголосовала за то, чтобы их отправили на пастбище, причём я не имею в виду ни собственно «пастбище», ни просто «отправили». А из тех, кто всё-таки что-то знает, по меньшей мере половина владеет сведениями неверными, и это всего лишь другой сорт дураков по сравнению с невежественными занудами.
— И это одна из веских причин истребить девяносто процентов человечества, — сказал пастор Ларри.
Бритта продолжала:
— Невежественные учёные из самых разных областей полагают, будто установили, где находится крупнейший организм на Земле и что он собой представляет. Они утверждают, что это гриб под названием
Armillaria ostoyae
в национальном лесу Малур в Орегоне. Осенью он выбрасывает янтарные опята, но это всё, что выдаёт его присутствие над землёй. Он занимает более двух тысяч четырёхсот акров, может весить тридцать пять тысяч тонн и, по мнению некоторых, его возраст насчитывает до восьми тысяч лет. По сравнению с
нашим
грибом в Мейпл-Гроуве орегонская
Armillaria
— просто мелюзговая.
— Мелюзговая? — спросил Бобби.
Профессорша пригвоздила его взглядом Медузы.
— Это значит «крошечная». Слово разговорное, да, и старомодное, но остаётся вполне законным определением.
— А мне нравится. Я употреблю его в одном из своих романов.
— В одном из тех натужных сочинений, которые ты упорно
называешь
романами. А теперь, мистер Шэм...
— Шэмрок.
— ...я буду тебе признательна, если ты больше не будешь меня перебивать.
— Спасибо, — сказал он.
Глаза Бритты сузились в щёлки.
— За что это ты меня благодаришь?
—
Вы
поблагодарили
меня
, а я уж никак не думал, что когда-нибудь такое услышу от вас, вот и благодарю вас за то, что вы поблагодарили меня.
— Я тебя не благодарила. И никогда не стала бы, — ядовито сказала она.
— Я совершенно отчётливо это слышал.
— Я ясно дала понять, что, если ты сумеешь заткнуться, то, возможно, когда-нибудь в будущем я снизойду до благодарности. Но ты болтливый идиот, так что мне никогда не придётся благодарить тебя ни за молчание, ни за что-либо ещё.
Бобби пожал плечами. Профессорша была просто не способна поверить, что кто-то может над ней издеваться. Пытаться было весело, но бесплодно.
— А теперь слушайте меня внимательно, — сказала она, — пока я объясняю, во что именно вы влезли и что с вами будет.
Наш
гриб относится к виду, который нигде, кроме как здесь, не встречается. Он до сих пор не получил надлежащего названия — его просто зовут Альфой, — и о его существовании не сообщали никому из учёных, кроме тех, что работают в Институте Кеппелуайта. Им платят так щедро, что они умеют хранить тайны, — хотя, впрочем, институт в том или ином смысле держит их за мошонку и заставит рыдать, как младенцев, если они хотя бы
подумают
о том, чтобы выдать проект. А о чём они думают, там известно всегда.
Радостный, бунтарский дух, который оживлял амиго в четырнадцать лет, теперь вернулся, точно приливная волна. Спенсер поднял руку.
Бритта впилась в него взглядом, без слов требуя молчания. Но, когда он энергично замахал рукой, она всё же уступила.
— Да-да. Что там у тебя?
— В проекте нет учёных-женщин?
— Разумеется, есть. Возможно, четверть из них — женщины.
— У женщин нет мошонки, — сказал Спенсер, — так за какую часть женской анатомии институт держит их?
— Это нелепый вопрос.
— А, значит, ответа у вас нет.
— Мистер Трулав...
— Через «дав». Трудав.
Подойдя к дивану, Бритта сказала:
— У меня для тебя есть другое имя, и оно не такое глупое и приторное, как настоящее. А теперь, если ты не замолчишь, я позову Уэйна Луиса Хорнфлая, и он сожрёт тебя живьём, начав с рук.
Эта угроза встревожила амиго. Они отпрянули на диване.
Их тревога развеселила пастора Ларри. Из него вырвалось нечто, что, вероятно, должно было означать смех, — звук был такой, словно душили курицу.
— Мы истребим
всех
художников, а не только девяносто процентов. Живописцев, писателей, актёров, людей, которые складывают оригами. Всех до единого. Мы спасём планету, резко сократив чуму человечества и полностью уничтожив болезнь искусства.
Бритта снова зашагала по гостиной, и вокруг неё взвивался шёлковый халат.
— Гриб, который мы называем Альфой, — крупнейший организм в мире. Он простирается под четырьмя тысячами двухстами акрами, почти вдвое больше, чем та
мелюзговая Armillaria
в Орегоне. Весит он порядка шестидесяти тысяч тонн.
— Ожиревший, — сказал Бобби.
— И ему одиннадцать тысяч лет. Эта масса лежит под значительной частью Мейпл-Гроува и окружающих земель. Её обнаружили тридцать семь лет назад исследователи из компании «Водоросли и грибы Кеппелуайта», которая позднее слилась с «Жизненно важными веществами Кеппелуайта».
— Подразделение «Мочи и фекалий Кеппелуайта», — сказала Ребекка.
Бритта не удостоила их реплики даже тем, чтобы признать, что слышала.
— Сразу стало ясно, что в выделениях Альфы скрыт огромный потенциал для нового поколения мощных антибиотиков и других лекарств. А вскоре было открыто нечто ещё более захватывающее.
— Способ заставить вас заткнуться? — спросил Бобби.
— У любого другого вида грибов каждая клетка тождественна любой другой клетке. Организм растёт за счёт своего рода клонирования. Но в Альфе внутри большей массы существует множество глубоко интегрированных меньших структур, и в каждой такой подструктуре генотип уникален, генов гораздо больше, а белки куда сложнее, чем у любого другого известного гриба. И всё же, поразительным образом, все эти отдельные элементы, составляющие Альфу, действуют как единый организм.
В этот момент Бритта стояла за креслом пастора Ларри. Она перегнулась через спинку и потянула его за плечи.
— Не сутулься.
Ларри выпрямился, но недостаточно, чтобы её удовлетворить. Тогда она взяла его за уши.
— Выше, выше. Держи спину.