Страница 147 из 214
Поэтому, когда Спенсер, Бобби и Эрни мельком вытаращились на девушку, вошедшую из ноябрьской ночи, они тут же уставились в свои стаканы с колой, опустив головы так, словно читали благодарственную молитву за благословение газировки со вкусом колы. Обычно разговорчивые, сейчас они были оглушены красотой до полного отупения. Они не относились к тем мальчишкам, которые отпускают грубые или хотя бы двусмысленные замечания о девочках; как сертифицированные ботаны, они считали секс и вуду одинаково таинственными областями, где одно неверное слово может навлечь на тебя ужасное проклятие.
Когда блондинка в розовом свитере пошла через пиццерию к их кабинке, они не заметили её даже боковым зрением. Они ожидали, что она сядет за столик как можно дальше от них, насколько это позволяла планировка заведения. Когда она швырнула в кабинку свой шарф и куртку, они дёрнулись так, словно она метнула между ними гранату, а когда села рядом с Эрни, напротив Спенсера и Бобби, их общий вздох будто высосал из зала значительную часть воздуха.
Только когда она сказала «Привет, ребята», они узнали её по голосу. Поняв, что это Ребекка, они лишились дара речи. Они смотрели на неё с выражением лягушек, изумлённо взирающих на луну, пока Спенсер не услышал собственный голос: «Что с тобой случилось?», причём таким тоном и с таким ударением, что это звучало так, словно он говорил:
Господи, девочка, раньше ты была хотя бы вполне ничего, а теперь превратилась в чудовище. Как ты могла так себя запустить?
На последнем слове вопроса Спенсера Эрни дрожащим пальцем указал на Ребекку.
— Ты идёшь дальше!
Надломленное сердце дрогнуло в его голосе.
— Ты ведь идёшь дальше, да?
Явно озадаченная, Ребекка сказала:
— Дальше — от чего?
— От нас.
— От вас? С какой стати?
Бобби сказал:
— Посмотри на нас.
Спенсер сказал:
— А теперь посмотри на себя.
— Я умираю внутри, — сказал Эрни, всегда бывший среди них самым сентиментальным.
— Скоро День благодарения, а благодарить не за что, — сказал Спенсер, до своей особой шляпы, которая однажды станет его утешением, ему было ещё далеко. — Ни за что, ни за что.
Бобби спросил:
— Почему? Что мы сделали? Мы имеем право знать — почему.
Ребекка по очереди посмотрела каждому из них в глаза, а затем прищурилась, как Клинт Иствуд в минуту особенно острого нетерпения.
— Слушайте сюда, парни. Мы амиго или мы амиго?
— Я думал, что амиго, — сказал Бобби.
А Спенсер сказал:
— Я надеялся, что амиго.
— А теперь всё рушится, — сказал Эрни.
К столику подошла Джиа Адорно. Мальчики сделали заказ так, словно жить им оставалось только ради еды.
Обращаясь к Ребекке, Джиа сказала:
— Рада видеть, что ты перестала изображать Невесту Франкенштейна.
Мальчики тут же восстали против того, что прозвучало как одобрение новой Ребекки со стороны Джии:
— Мне
нравилось
, как ты выглядела раньше.
— Я
любил
, как ты выглядела раньше.
— Я
обожал
, как ты выглядела раньше.
Обращаясь к Ребекке, Джиа сказала:
— Они милые, но невозможные.
— Не такие уж невозможные, — сказала Ребекка. — Они ещё в процессе.
С явным восхищением Джиа сказала:
— Должна признать, ты подруга получше, чем была бы я.
— Они тоже хорошие друзья, — ответила Ребекка. — Лучшие. Просто время от времени им нужна доза торазина.
Когда Джиа ушла на кухню, Ребекка посмотрела на своих амиго с нежностью, которую они приняли за жалость, за подтверждение того, что с ними она покончила. Кое-кому из них хотелось заплакать, но, чтобы сохранить их достоинство, имена тех, у кого были слёзы на глазах, названы не будут, хотя это были все трое.
— Помните, я говорила вам, что со мной всегда нужно обращаться как с одним из парней?
Они смотрели на неё так, словно любой ответ, какой только мог бы сорваться у них с языка, повлёк бы катастрофические последствия.
— Помните, как вы все на это сразу согласились?
Они не были оленями на шоссе, и в них не били фары, но всякий, кто увидел бы их в этот момент, всё равно подумал бы именно об этой аналогии.
— Если вы не в состоянии ответить словами, — сказала Ребекка, — просто кивните, если подтверждаете, или покачайте головой, если не согласны.
Все трое кивнули.
— Хорошо. Отлично. Так вот, ничего не изменилось. Я по-прежнему одна из парней.
С явной неохотой они покачали головами.
— О нет, ещё как по-прежнему. Ничего не изменилось. Просто за какие-то два с небольшим месяца дружбы вы дали мне смелость быть самой собой. Я больше не боюсь иметь дело с теми мальчишками, которые прежде подкатывали ко мне так, будто я должна упасть на спину и позволить им делать что хотят.
Олени из этой аналогии вдруг залились краской — так, как не смог бы ни один настоящий олень.
— Благодаря вашей дружбе у меня появилась уверенность в себе. Из-за всех тех странных вещей, что мы пережили вместе, мой позвоночник из желе превратился в сталь. Если я могу противостоять Хорнфлаю, когда он держит за волосы отрезанную голову, то могу противостоять кому угодно — особенно когда вы рядом со мной. И я тоже даю силу вам. Я это знаю. Ладно, я выгляжу иначе, чем вчера, но я всё та же. Нам всем нужно взрослеть, но это не значит, что мы должны отдаляться друг от друга. Мы амиго и всегда ими будем.
Эрни первым обрёл голос.
— Но ты больше не ботан. Не такой ботан, как мы.
— Милый, не говори таких обидных вещей. Я тоже ботан. Ещё какой. Ботаны бывают самых разных видов и наружностей. Ботанство — это состояние души, внутреннее, а не внешнее. Некоторые люди — ботаны, но по одному виду этого никогда не скажешь. Им сначала нужно заговорить и попытаться поделиться с тобой своими интересами, своими мнениями, своими надеждами.
Вот
тогда и поймёшь.
Спенсер отнёсся к этому с сомнением.
— Внешность тут тоже играет роль. Достаточно посмотреть на Эрни, на Бобби и на меня — и любой сразу подумает:
ботаны
.
— Дело не в том, как вы выглядите, — настаивала Ребекка. — Дело в том, как вы одеваетесь, как причёсываетесь — или не причёсываетесь вовсе, — в том, что вам нравится и что не нравится, в том, что вы говорите. Ботанство — это хотеть правильных вещей — любви, дружбы, семьи, надежды, мира, справедливости, счастья, —
но понятия не иметь, как их добиться
. — И снова она посмотрела в глаза каждому из своих амиго по очереди. —
Понятия не иметь, как их добиться.