Страница 103 из 214
— Ладно, — сказала Ребекка, — значит, мы едем в церковь, потому что Эрни не умер, хотя очень даже похож на мёртвого, и, может быть, если мы вовремя ничего не предпримем, он умрёт уже по-настоящему, а больше нам всё равно некуда податься. Но что мы надеемся там найти, ребята? Вы же не думаете, что на полу в подвале будут лежать десять мертвецов, выстроенных в ряд?
— Может, и не будут, — сказал Бобби. — Но там будет что-то — зацепка, след, — потому что эта церковь и до той ночи была странным местом.
Ребекка нахмурилась, но это выражение ничуть не умаляло её красоты. Спенсер был почти уверен, что ничто не способно сделать её менее привлекательной. Если бы вы случайно наткнулись на неё в пещере — скорчившуюся, покрытую грязью и кровью, жадно пожирающую целый мешок котят с лицом, искажённым безумным ликованием, — она всё равно была бы прекрасной, изящной, грациозной. Такой уж дар. По словам Ребекки, иногда это бывало и проклятием — например, когда режиссёр фильма, одурманенный ЛСД и фенциклидином, захотел отрезать ей голову и навсегда сохранить её в своей морозилке. Но, будучи человеком приземлённым и честным, она признавала, что внешность, какой она обладает, даёт столько преимуществ, что ради неё стоит даже риск обезглавливания.
Хмурясь с изысканной красотой, Ребекка попросила Бобби уточнить:
— Странным? Что именно было странного в церкви ещё до тех тел?
— Ну, хотя бы пастор Ларри.
— Ах да. Точно. Я почти забыла. Пастор Ларри.
Перед внутренним взором Спенсера одна за другой повернулись семь физиономий, словно нарисованные на вращающемся барабане. Четыре принадлежали Ларри, с которыми он дружил: Дженкинсу, Экстайну, Блоку и Фукагами. Потом возникли Ларри из «Трёх балбесов», золотистый ретривер Ларри, живший у соседей в Чикаго, и, наконец, пастор Ларри. У преподобного было круглое лицо и светлые волосы, тонкие, как у младенца. Голубые глаза слезились, словно он без передышки скорбел о падшем состоянии человечества. И всё же рот его был изогнут в вечной полусонной полуулыбке — и во времена радости, и во времена трагедий, — будто его одинаково забавляли и триумфы, и беды прихожан, хотя никто не мог припомнить, чтобы он хоть раз действительно смеялся.
— Никогда не любил пастора Ларри, — сказал Спенсер. — И не понимаю, почему Эрни к нему тянуло, даже если это страшно бесило Бритту. Надеюсь, сегодня мы его не увидим.
Ребекка сказала:
— Может, его уже нет в церкви Святого Марка.
— О, думаю, он всё ещё там, — не согласился Бобби. — Ему сейчас, наверное, всего лет пятьдесят пять. И он не из тех харизматичных проповедников, которых церкви по всей стране интригами пытаются переманить.
— Даже если он не имел никакого отношения к тем телам, — сказал Спенсер, — в нём всё равно есть что-то изломанное.
Он коснулся своей шляпы-поркпай, словно отгоняя зло, как паломник касается святыни.