Страница 289 из 338
А вот что происходит с питанием при высоком уровне культурного капитала и недостаточном уровне экономического (нижний левый квадрат) – это типичная ситуация университетских преподавателей. В этом случае само потребление еды и затраты на нее падают, а возрастает культурное потребление; в этом случае происходит разрыв со спонтанным материализмом рабочих классов и появляется «скромный» вкус, умеющий пожертвовать сиюминутными желаниями – ради будущих. Поскольку, как правило, свободного времени для готовки у женщин в таких семьях нет, а статус их семей высок, то предпочтение отдается тому, что не требует времени: замороженным полуфабрикатам, колбасным изделиям, различным блюдам экзотической кухни; в продуктах ценится естественный вкус плюс некоторую роль играет сладкое; добавляются так называемые полезные продукты: фруктовые соки, йогурт. По мере движения вверх по оси экономического капитала и культурного капитала (левый верхний квадрат – это высшее звено управленцев, крупные предприниматели, представители высокооплачиваемых либеральных профессий), тем больше ценится так называемое здоровое питание: различные пищевые деликатесы, рыба и морепродуткы, свежие овощи, фрукты, из мяса признается жареное на гриле. Еда в ресторане для этого класса наиболее естественна, в отличие от инженеров или преподавателей, которые чаще питаются в столовой. Итак, второй вывод Бурдье: пространство социальных классов накладывается строго определенным образом на социальное пространство еды; каждый класс или подкласс в зависимости от уровня экономического и культурного капитала имеет вкус к определенным продуктам и использует соответствующие технологии их приготовления. Люди едят то, что им вкусно, даже если это вкус к необходимому, и именно вкус является способом различения классов; вкус является «практическим оператором» преобразования вещей или продуктов питания в отличительные знаки [19], используемые в установлении дистанций социального пространства.
Эту схему Бурдье легко наложить на парсоновскую схему координат действия – достаточно повернуть у Бурдье ось абсцисс в привычном направлении. Теперь возьмите структуру социальной системы (схема
AGIL
) и наложите две схемы друг на друга – вы увидите, как легко (хотя бы внешне) они совмещаются: у Парсонса в правом верхнем квадрате будет политика – у Бурдье это те, кто совмещает наивысший экономический и культурный капитал, то есть политическая элита, управленцы высшего звена; у Парсонса в левом верхнем углу будет экономика – у Бурдье слой предпринимателей, экономическая элита, те, кто обладает высоким экономическим, но невысоким культурным капиталом; у Парсонса в левом нижнем углу будет культура – у Бурдье работники культуры и образования, которые не обладают высоким экономическим капиталом; и наконец, у Парсонса в правом нижнем углу будет социетальное сообщество (собственно общество) – у Бурдье там «народ», те, кто обладает невысоким и культурным, и экономическим капиталом. А вот посмотрите другую трактовку – то, как использует эту схему пространства еды Бурдье с точки зрения американской культуры XXI века Барри Ритхолц [20]. Низкий экономический и культурный капитал предполагает еду типа
fast food
– популярный представитель ее пакетик жареной картошки в
McDonald’s
. Кофе тоже готовится быстро – из кофемашины плюс искусственный подсластитель (
sweet’n low
), разогревается пища в микроволновой печи, пиво берут в жестяных банках, на закуску предпочтение отдается
cold cuts
(то, что у нас называется «мясная нарезка»). При возрастании экономического капитала и неизменном культурном капитале пиво заменяется вином, из ресторанов быстрого питания переходят в заведения подороже, вместо мясной нарезки появляется пармская ветчина, цельнозерновой хлеб, добавляются изысканные и дорогостоящие фуа-гра или трюфели, вместо фильтрованного кофе подается фраппучино из «Старбакс». При низком экономическом и высоком культурном капитале новые тенденции – еда становится типа DIY (
do it yourself
): собственной выпечки хлеб, домашний йогурт, квашеная капуста – соленья и маринад делаются по рецепту, взятому в интернете, в ход идут старые домашние рецепты, технологии крестьянской кухни. Кофе не из кофемашины, а заваренный отдельно в чашке, и не просто с сахаром, а с тростниковым сахаром. Хотя пиво этот upper middle class в Америке все еще пьет из банки. Высший класс предпочитает так называемое здоровое питание:
slow food
, органические и сезонные продукты, ретрокухня, барбекю, изысканные колбасные изделия (
charcuterie
), кофе маккиато (эспрессо с молоком) и, конечно, высший класс предпочитает рестораны, желательно отмеченные мишленовскими звездами.
Что еще необходимо отметить в социологии питания Бурдье? Предпочтения в сфере питания связаны с представлением классов о теле: рабочие классы ценят силу (здоровый = сильный), причем сила становится синонимом мужественности («мужчине надо много есть, чтобы быть сильным»), соответственно, продукты выбираются сытные, но дешевые («мясо разгоняет кровь»); высшие классы большее внимание придают форме тела – его стройности и совершенству, то есть умению сдерживать свои материальные желания, ограничивать себя в питании, быть увлеченными нематериальными потребностями. Представления классов о теле («вкус формирует тело класса», говорит Бурдье) связаны с целой телесной схемой: манерой поведения (в том числе и за едой – рабочие классы едят быстро, высшим классам следует проявлять неспешность); выбором блюд; умением пользоваться столовыми приборами и знанием церемоний; навыком держать себя (осанка) и т. д. Что не признают и что раздражает низшие классы в манере поведения за едой высших классов, так это особая принужденность, формальность, следование порядку и церемониям. Рабочим классам нравятся и присущи раскованность (громкие разговоры за едой) и отсутствие фальши («правда в глаза»), они ценят понятие «быть» («быть самим собой») в отличие от «казаться»; отсутствие формальных процедур (обед «в кругу своих», «по-простому»), близкие (без особых церемоний, «не стоит менять тарелки») отношения с теми, кто пришел.