Страница 272 из 338
свободной торговли, – самая эффективная, надо только дать возможность людям свободно зарабатывать на этом виде деятельности; государству нет необходимости «управлять трудом частных лиц» или проводить протекционистскую политику; промышленность нужна также и сельскому хозяйству, поскольку она обеспечивает его «орудиями и механизмами», что во много раз повышает эффективность экономики; разделение труда – главный источник прибавочного продукта.
Второй заметной фигурой английской политэкономии стал Давид Рикардо – именно в его изложении и толковании мы знаем главные политэкономические тезисы. Только у Рикардо теория стоимости приобретает тот вид, в котором она привычна и понятна современным экономистам, он отбрасывает неясные рассуждения Смита о «купленном труде» и выводит стоимость из средних (отраслевых) затрат труда. Рикардо продвинулся вперед в оценке стоимости годового продукта труда, указав, что в стоимость входят и доход (рабочих и предпринимателей), и стоимость потребленных средств производства, предложив знаменитую формулу стоимости Рикардо
c
+
v
+
m
(получившую известность благодаря «Капиталу» Маркса) – у Смита стоимость всегда составляла чей-либо доход. В теории ренты Рикардо окончательно разрушает иллюзии физиократов, продолженные в определенном смысле и Смитом, касающиеся земли как источника возрастания стоимости. Он показал, что природные силы играют одинаковую роль как в земледелии, так и в промышленности, а дифференциальная рента возникает только вследствие ограниченности земли и монопольного права собственности на землю, класс землевладельцев лишь узурпирует это право.
Для Рикардо политэкономия – это, прежде всего, теория распределения, а не обмена (как у меркантилистов) или производства (разделения труда, как у Смита). В письме к Мальтусу Рикардо указывал: «Вы думаете, что политическая экономия является исследованием природы и причин богатства; я думаю, ее скорее следует называть исследованием относительно законов, определяющих разделение продукта производства между классами, участвующими в его создании» [18]. И вот как эти отношения распределения выражаются в политэкономии питания: продукты питания имеют естественную тенденцию дорожать из-за постепенного истощения природных ресурсов (ограниченности земель, их монопольного присвоения землевладельцами, перехода от обработки лучших земель к обработке худших, на которых и формируется минимальная цена продовольствия) – такой «островной» менталитет был присущ не только Рикардо, но и другим английским политэкономам. При этом продукты промышленности, наоборот, дешевеют, поэтому «ножницы цен» всегда в пользу землевладельцев. А это ставит задачу справедливого распределения и стимулирования не сельского, а промышленного производства. Для того, чтобы ослабить влияние растущих цен на продовольствие, надо увеличить конкуренцию в этой сфере, а для этого отменить все законы, препятствующие импорту продовольствия. Так Рикардо выстраивал теоретическую базу фритрейдерства, свободы торговли зерном.
Для Рикардо заработная плата естественным образом связана с ценой продуктов питания (рабочий не может получать меньше, чем необходимо для его пропитания и его семьи); а поскольку дорожают продукты питания, увеличивается и средняя заработная плата, а значит – снижается относительно заработной платы доля средней прибыли в цене товара (ведь предприниматель не может увеличивать цены в условиях свободной конкуренции). Поэтому для сохранения экономического роста необходимо всячески способствовать стабилизации цен на продукты питания, следовательно – увеличивать импорт продовольствия, пишет Рикардо в работе «О покровительстве земледелию» (1822). Для Рикардо показателен пример Голландии, где своего зерна не производят, а только импортируют, но цены, даже в период войн, остаются стабильными.
Такие теоретические воззрения были обусловлены ситуацией в Англии после наполеоновских войн: в 1815 году лендлорды провели через парламент так называемые «хлебные законы» об обложении дешевого импортного хлеба двойной пошлиной. Рикардо, в противовес Мальтусу, считает, что монополия на землю позволяет держать высокие цены на продовольствие, а значит, противоречит интересам всех потребителей, всего общества. Поэтому Рикардо говорит в парламенте: «Для кого мы издаем законы: для людей или бревен и камней?» (речь 6 марта 1823 года). Во многих своих рассуждениях Рикардо ошибался, например, в положении, которое потом назвали
Iron law of wage
(«железным законом заработной платы»). Суть его в том, что существует естественный минимум заработной платы, зависящий главным образом от стоимости пропитания работника. Но если заработная плата увеличивается, например, вследствие роста цен на продукты питания, то это ведет к росту народонаселения (увеличивается рождаемость); следовательно, через определенный промежуток времени увеличивается предложение рабочей силы (дети рабочих вырастают и предлагают на рынке свои услуги); значит, увеличивается, благодаря росту рабочего населения, и конкуренция среди рабочих; в свою очередь, конкуренция на рынке труда понижает стоимость заработной платы; цикл замыкается и повторяется вновь. Теперь мы знаем, что происходит в точности обратное: рост заработной платы и повышение благосостояния рабочих классов не увеличивает, а уменьшает рождаемость; а доля затрат в заработной плате рабочих на питание уменьшается, но при этом заработная плата не падает, а растет.
Рикардо выступает против «законов о бедных», то есть, по сути дела, против социальной помощи, поскольку любое увеличение благосостояния бедных ведет к росту народонаселения, а это, в свою очередь, к еще большему обнищанию. Налоги на бедных отнимают часть дохода у трудолюбивых рабочих и часть прибыли у предпринимателей, которая могла быть направлена на расширение производства. Это мешает обществу развиваться, и «всякий друг бедных» должен «желать отмены законов о бедных».
Очень интересно сравнить идеи Рикардо и современную ситуацию в Евросоюзе и Великобритании. Ведь во многом
Brexit