Страница 267 из 338
Глава 85
Политическая экономия возникает в XVI веке в связи с изменениями, происходившими в Европе того времени – развитием городов, расширением рыночной экономики, формированием политического абсолютизма, географическими открытиями, торговлей на дальние расстояния и становлением колониальной системы. Экономическая система выступает из социальной: например, пространственно – крестьянин работал в своем хозяйстве, и его дом был его местом работы, а рабочий работает на фабрике, его дом и работа пространственно отделены; или институционально, то есть появляются отдельные экономические институты (так, в Италии эпохи Ренессанса появляются банки и торговые конторы, в Голландии XVII века – биржи; в Англии – акционерные компании). Отделение экономики от общества означает также ее некоторую автономизацию; экономика теперь уже городская и рыночная (а не сельская); она развивается по своим собственным законам (например, не по закону удовлетворения общественных потребностей, а по закону спроса и предложения); хозяйство все больше монетизируется; частный интерес противопоставляется общественному (появляется частная собственность как институт). В итоге, экономическая жизнь становится видимой, прозрачной для науки. Поэтому все эти революционные преобразования в экономической жизни приводят к тому, что от философии отделяется специальная наука о хозяйстве – политическая экономия.
Политическая экономия носит это название потому, что она еще не разорвала окончательно все связи с обществом и государством (только в конце XIX века она превратится в полностью отделенную от политической теории экономическую науку).
А также потому
, что она с экономической точки зрения объясняет, как работает государство.
Политическая
еще и потому, что это социальная, или гражданская, экономия, она объясняет, как экономически организовано общество. Политическая экономия как наука выделяет свою материальную и предметную область – производство, обмен, распределение и потребление. Ее основные категории – богатство, труд, стоимость и ценность, капитал. Если политическая экономия – наука о потребностях и средствах их удовлетворения, то где в системе ее категорий находится питание, эта самая насущная потребность?
Первым направлением политической экономии был меркантилизм (собственно, меркантилисты и ввели термин «политическая экономия»). Он не был ни научной школой, ни единой теорией, в его названии слышится отчетливый презрительный оттенок, данный философами века Просвещения – мол, что это за наука, изучающая товары и торговлю. Основной вопрос меркантилизма – вопрос о богатстве (даже у Адама Смита главный труд его все еще связан с богатством народов). Их отношение к богатству имеет оттенок поиска мифической силы, дающей «чистый избыток» (прибавочную ценность) в мире эквивалентного обмена. Поэтому меркантилисты ищут точную формулу богатства и находят ее – сначала в продуктах питания, а именно в рыбе.
Обычно считается, что меркантилизм признает богатством деньги. Это так, но так будет потом, а сначала все английские политэкономы озабочены голландской добычей рыбы в английских водах. Они говорят: рыба чистое национальное богатство, в море ее бесчисленное количество, только бери и добывай. Вот живительный источник прибавочного продукта. Голландцы воспользовались этим и создали флот, который потом может быть использован и для торговли, и для войны (кстати, война, захват для меркантилистов, как и для древних греков, все еще экономическое предприятие). Причем рыболовство, глядя на голландцев, признавалось надежным источником производства богатства.
Уолтер Рэли (1552–1618) ратовал за добычу рыбы в Англии, но прославился отнюдь не этим – считается, что именно он привез табак и картофель в Англию. Идея получить чистый прибавочный продукт за счет рыбы не оставляла меркантилистов. Вот что пишет Томас Мен (1571–1641) по этому поводу в работе «Богатство Англии во внешней торговле» (1664): «Рыба в морях его величества в Англии, Шотландии и Ирландии является нашим естественным богатством, и добыча ее не требует ничего, кроме труда, который голландцы охотно затрачивают и тем ежегодно получают очень большую прибыль для себя, снабжая многие места христианского мира нашей рыбой…» [1].
Но вскоре о рыбе в морях забыли, истинным богатством было объявлено только золото. Меркантилизм связывают с практикой государственного управления в XVI–XVII веках и с именами французских министров финансов М. Сюлли и Ж. Б. Кольбера. Среди идеологов меркантилизма можно назвать Уильяма Стаффорда («Беглое обсуждение английской политики» (1581)), Антонио Серра («Краткий трактат о средствах снабдить в изобилии золотом и серебром королевства, лишенные месторождений драгоценных металлов» (1613)), Уильяма Петти («Трактат о налогах и сборах» (1662) и «Разное о деньгах» (1682)). Через понятие «деньги» меркантилисты дают первое определение того, что, собственно, является экономическим миром – это все, что измеряется или имеет отношение к деньгам. Поэтому и пища, если она выражается в денежном измерении, входит в круг предметов политической экономии. Если еда становится предметом торговли и торгуется за деньги, тогда она – экономическое явление. Поэтому меркантилистов волнует не то, что называется
human economy
(потребности людей и средства их удовлетворения), а
market economy
(рыночная экономика).
В центре внимания меркантилистов такие проблемы: стоимость хлеба (продовольствия); цены на зерно; импорт-экспорт продовольствия; свобода торговли продовольствием и т. д. Они еще очень далеки от либертарианских идей, поэтому, с их точки зрения, рынок продовольствия обязательно должен регулироваться королевской властью. «Регламентация, планомерное управление сыграли на протяжении Нового времени не меньшую роль, чем свободная стихия, как ни далеки по своему содержанию меркантилизм и социализм, они протягивают друг другу руки над XIX столетием, бывшим эрой неурегулированного хозяйства», – писал В. М. Штейн [2]. Монополии считались неотъемлемым инструментом экономической политики государства (например, Ост-Индские и Вест-Индские компании), а конкуренция в этих условиях считалась общим злом. Причем эти монопольные компании обладали своим военным флотом, имели право вести войну от имени короля, управляли по мандату государства колониями (так, Ост-Индская компания управляла всей Индией).