Страница 265 из 338
был спровоцирован нежеланием британцев подчиниться общим законам Евросоюза в отношении сельского хозяйства и рыболовства. Как и лендлорды в 1815 году, граждане Великобритании в 2016 году предпочли протекционизм в отношении своего сельского хозяйства и рыболовства свободному рынку и конкуренции. Однако и сам Евросоюз отнюдь не поддерживает свободный рынок в области сельского хозяйства; треть годового бюджета Евросоюз тратит на поддержку своего аграрного сектора (что исключает возможность присутствия развивающихся стран на рынке продуктов питания ЕС).
Что нового приносит марксистская политэкономия в области исследования питания? Удивительно, но в области теории – очень мало. Это не опубликованный при жизни Маркса третий том «Капитала», в котором содержатся рассуждения о ренте [19] да еще несколько статей Ф. Энгельса о водке и американских продуктах. Но, что еще более удивительно, именно эти марксистские политэкономические идеи о сельском хозяйстве и продуктах питания стали руководством для социальных преобразований почти в половине мира начала ХХ столетия. Поэтому есть смысл разобраться в них теперь подробнее.
Карл Маркс утверждает, что современные ему общество и экономика – капиталистические. Там нет трех сословий, как при феодализме – крестьяне, аристократы, духовенство. Теперь господствуют классы – социальные группы людей, разделенные по экономическому признаку. Значит, существует всего два класса: бедные и богатые, рабочие и буржуазия [20], а между ними – различные малозначимые социальные прослойки вроде интеллигенции. Все крестьянство – это уходящее сословие, превращающееся в сельский пролетариат, наемных работников. Труд рабочих – единственный источник стоимости, создающий прибавочную стоимость, за счет которой живут и капиталист, и земельный собственник. Капиталист живет за счет эксплуатации живого труда, то есть труда наемных работников. За счет чего получает ренту землевладелец? Не только за счет эксплуатации. Существует абсолютная рента – монопольное право на землю как ограниченный ресурс (землю нельзя произвести, как другие средства производства, она необычный товар, Карл Поланьи потом назовет ее «фиктивным товаром»).
В силу ограниченности земли, повторяет Маркс вслед за Рикардо, возникает дифференциальная (относительная) рента. Если для худших, наименее плодородных или наиболее удаленных земель существует все-таки какая-то рента (то есть такая земля дает доход), то для более плодородных участков будет более высокая рента. Значит, дифференциальная рента – разница в ренте между худшими и лучшими участками земли. Здесь еще нет ничего нового по сравнению с Рикардо, но Маркс говорит о так называемой дифференциальной ренте второго рода – когда дополнительный доход получается вследствие вложенного в землю капитала (мелиорация; новые техника и технология). Он правильно подметил, что сельское хозяйство постепенно захватывается капиталистической (а не только рыночной) экономикой. Сельский капитализм основан на новой технике, технологиях, новой агрикультуре. Неслучайно потом Энгельс скажет о немецкой картофельной водке: «В прошлом столетии в Германии перегонялось лишь небольшое количество водки, да и то лишь из зерна. Но поворотным пунктом для винокурения было открытие, что водку можно выгодно производить не только из зерна, но также и из картофеля. Пьянство, которое раньше обходилось в три-четыре раза дороже, теперь стало повседневно доступным даже самым неимущим людям, с тех пор как за пятнадцать зильбергрошей каждый получил возможность быть всю неделю в стельку пьяным… Единственной отраслью промышленности, которая привела к еще более опустошительным прямым результатам, – да и то не против собственного, а против чужого народа, – было англо-индийское производство опиума для отравления Китая… Прусский спирт простирается несравненно дальше, чем рука германского имперского правительства…» [21]. Действительно, это типичный пример капитализма в производстве продуктов питания; он основан на инновации: новый американский продукт, картофель, используется для производства спирта (до сих пор распространен в Дании и Швеции под скромным названием
Aqvavit
); капиталистический принцип производства – «дешевая цена – большой оборот» (то есть прибыль получается при массовом производстве) и абсолютная индифферентность к социальным последствиям потребления.
Но какой выход предлагает марксистская политэкономия? Энгельс пишет в 1881 году в газете
The Labour Standards
(London): «Ну, а к чему все это ведет? Это ведет и должно привести к тому, что нам придется национализировать землю и обрабатывать ее кооперативными товариществами под контролем народа. Тогда, и только тогда, и для земледельцев и для нации снова станет выгодно обрабатывать землю, каковы бы ни были цены на американское или иное зерно и мясо. Если же тем временем лендлорды в самом деле переселятся в Америку, а они, по-видимому, уже наполовину склонны это сделать, то мы пожелаем им счастливого пути» [22]. С точки зрения марксистов, мелкая частная собственность на землю рождает капитализм, поэтому надо национализировать землю, а работать будут кооперативы. Именно эту теорию и претворяли в жизнь сначала Ленин, а потом с удвоенной силой Сталин и с утроенной – Мао. Что из этого вышло, мы все хорошо знаем. И в России, и в Китае массовая коллективизация в сельском хозяйстве привела к катастрофам – голоду и огромным человеческим жертвам.
А там, где социализм строился при сохранении мелкого крестьянского хозяйства (в Югославии или Польше), продукты питания все же оставались в достаточном количестве. Но были страны, где кооперативное сельское хозяйство принесло удивительные плоды – это скандинавские страны с их «социализмом». В Финляндии, например, весьма успешно работает кооператив молочных хозяйств
Valio
. Да и в целом Финляндия показывает нам на примере собственности на лес, что частная собственность может вовсе не означать отчуждения всех от этой собственности (лес находится преимущественно в частных руках, но любой может там находиться).
Итак, завершая обзор политической экономии питания, надо отметить, что хотя сама политическая экономия в конце XIX столетия уступила свое место науке «экономика» (
economics