Страница 60 из 68
— Трудно сказать. Лариса была неплохой женой, и я по-своему любил её. И первое время мы жили довольно неплохо. Всё изменилось, когда Людмила Владимировна заболела. Забрать к себе мы её не могли, у нас тогда было съёмное жильё, а за ней был нужен уход, и мы переехали сюда. Я случайно увидел тебя на третий день по приезде, ты шла с дочкой, и меня даже не заметила, а я окликать не стал. Но видимо, эта встреча даром не прошла: Лара разбудила меня ночью, кричала, что я её замучил своей нелюбовью, что готова тебя убить. Я спросонья и не понял сразу, причём здесь ты. Оказалось, я звал тебя во сне. Лара тогда была на пятом месяце, и так-то у неё нервы из-за матери были не в порядке, а тут ещё и гормоны шалили. Начались каждый день скандалы. Я объяснял Ларе, что у тебя своя семья, и тебе до меня нет никакого дела. Что ты да не знаешь, что я в городе, и мы не видимся. Что у нас ничего с тобой быть не может. Говорил, что люблю её. Но она, как с цепи сорвалась, тогда я пригрозил, что уйду, если не прекратит скандалить. Хлопнул дверью и уехал на работу, там в кабинете и ночевал. А у неё в эту ночь выкидыш случился. Потом всё одно к одному, вначале её мама умерла, потом моя. Сестрёнка к тому времени уже в институте училась, самостоятельная уже.
Александр вздохнул, помолчал немного, затем продолжил:
— А у нас ребёнком больше не получалось, сколько мы по врачам не ходили. Лара проклинала тебя, меня, всех. Жить с ней было невмоготу и уйти нельзя. Как её бросишь, одна работа и спасала. Домой идти не хотелось. Жили мы с ней в последнее время, как плохие соседи, Ларка с ума потихоньку сходила, вбила себе в голову, что у меня есть любовница. На антидепрессанты подсела. А три месяца назад после очередного скандала, наглоталась таблеток. Я домой в тот день поздно вернулся…
Я слушала его печальную историю и понимала, что, разбив нашу любовь и украв наше счастье, Ларка счастливой стать не смогла.
Недаром говорят: «на чужом несчастье счастья не построишь». Не стоило оно того. Не зациклилась бы она на Сашке, может, и встретила своего мужчину, родила бы ему детей и была счастлива.
Хотя, как я могу знать, может, Сашка и был её единственной и настоящей любовью. Любовь же и такая бывает.
И мне стало жалко её — эту запутавшуюся девчонку, которая и свою жизнь, и жизнь любимого мужчины превратила в ад.
Александр достал из пакета стопку писем и положил на край стола: — Ты можешь их не читать, но мне захотелось, чтобы они наконец-то дошли до адресата. Спасибо, что выслушала. А я пойду, пожалуй…
— Тебе спасибо, что пришёл и рассказал мне всё, — пробормотала я. Говорить больше было не о чём, да и не хотелось.
Я проводила гостя до дверей и вернулась в зал. Покрутив в руках пачку писем, убрала их в ящик комода. Может быть, когда-нибудь я их и прочту. Но не сегодня, это точно…
Димка появился в дверях и постучал костяшками пальцев о косяк.
— Коробку ты с антресолей скинул? — спросила его я.
— Угу, а что не надо было? — парнишка смотрел на меня невинным бесхитростным взором.
Я усмехнулась. Рано или поздно Сашка и сам бы нашёл эти письма. Так, какая разница, помог ему в этом Димка или нет.
В прихожей открылась дверь, и послышались голоса Алины и Вадима.
— Мамуля, мы вернулись. Кушать хочется очень, — розовощёкая, с блестящими оживлёнными глазами дочка, заскочила в зал.
— Там плов в холодильнике, иди, разогревай, корми своего жениха, — пробурчала я, — а я поеду к Вале, съезжу. Надо договориться о поездке. Совсем забыла вам сказать: мы первого едем за город, у меня для всех вас сюрприз…
Вот только к Вале я сразу не поехала, мне нужно было побыть одной. И я просто гуляла по заснеженным улицам и думала.