Страница 33 из 68
Глава 13
Мы недолго посидели молча, а потом баба Глаша хмыкнула и хитро так на меня глянула.
— Ну что, хочешь посмотреть, что в квартире-то было
— Конечно! Ещё спрашиваете, — воскликнула я, — Сама уже хотела вас об этом попросить.
Старушка улыбнулась и аккуратно дотронулась до моей руки. На этот раз погружение в её воспоминания было более мягким.
В комнате полумрак, тихо играет лирическая музыка, шторы задёрнуты и повсюду горят свечи. На заставке телевизора вьётся пламя. Романтическую обстановку дополняет ваза с фруктами, коробка с шоколадными конфетами и бутылка красного вина, да пара бокалов на журнальном столике.
Олег сидит на диване и одной рукой обнимает за талию худенькую светловолосую девчушку. А второй, словно бы невзначай соскальзывает ей на грудь.
Девчонка, вся красная от смущения, аккуратно снимает его руку:
— Не надо, Олег. Прошу…
— Ириш, я тебе совсем не нравлюсь? — негромко спрашивает парень и утыкается лбом ей в плечо. Осторожно касается губами нежной кожи. Его горячее дыхание шевелит волоски у неё на шее.
Девушка вздрагивает, ещё больше краснеет и тоненьким дрожащим голоском отвечает:
— Нет, Олежа, ты мне очень нравишься. Правда, нравишься. Просто…просто я не готова так быстро… Пойми меня, пожалуйста…
Олег отстраняется от девушки, лицо у него грустное. И если бы мы не знали, что он за человек, то можно было бы подумать, что парень просто влюблён.
— Я понимаю, Ир, понимаю, — он разливает вино по бокалам, — но ты и меня пойми. У меня же от тебя башку напрочь сносит.
Он подаёт девчонке бокал с вином.
— Поверь, я никогда и ничего не сделаю против твоей воли. Но я просто п**ец как хочу чувствовать тебя в своих объятиях. Хочу ласкать тебя. Разве же здесь есть что-то плохое? — он укоризненно смотрит на девушку. Та в смущении прячет глаза.
— Ты мне безумно нравишься, Иринка, — негромко произносит парень, отщипывая от грозди несколько виноградинок. Чокается о её бокал, — За нас Ириш.
— Я не пью, Олег, — робко произносит девушка, поднимает голову и смотрит на парня. Тот, снисходительно улыбаясь, произносит:
— Девочка моя, так это и не вино, считай. Здесь всего-то семь градусов. Компотик, для таких малышек, как ты. Попробуй, тебе понравится, я совсем немного налил.
Девушка несмело подносит бокал ко рту. Вино, видимо, и на самом деле не внушает ей опасения, и она отпивает несколько глотков.
— Умничка, моя, — Олег подносит к её губам виноград, шепчет, — Я же не настаиваю на чём-то более серьёзном. Я понимаю, что ты к этому не готова. Но обниматься и целоваться, мы же можем?
А потом предлагает: — Выпьем на брудершафт?
И Ирина соглашается. Олег снова наполняет бокалы, на сей раз у девушки почти полный.
— Ну что, давай до дна, — он чокается с ней и, когда девушка выпивает, забирает пустой бокал и ставит на стол. Затем подхватывает девчонку и усаживает к себе на колени. Она дёргается, но парень, припав к её губам, пресекает на корню попытку к сопротивлению. Девчонка обмякла в его руках, а парень времени не теряет, шепчет ей на у́шко, что без ума от неё, что она самая лучшая, единственная. Целует её в шейку, покусывает мочку уха, гладит по стройной ножке. И вот его рука уже скрывается под юбкой…
— Тьфу ты! — возмущается баба Глаша, — И чем только он цепляет этих дурочек?! Сказал пару ласковых слов, а она уже уши развесила…
Я её понимаю, пожилой женщине сейчас и больно, и обидно за внучку.
— И, правда, смотрите, совсем растаяла, прямо как снегурка, — соглашается Димка, с интересом наблюдая за парочкой.
— Димка, пора прекращать этот ужас, пока не поздно.
— Да ладно, баба Глаш, интересно же…
— Негодник! Я тебя для чего взяла сюда: на это бесстыдство смотреть?! Я тебя о помощи просила!
— Да ладно-ладно. Чтобы мне сделать-то такого, — Димка осматривается, а потом смахивает со стола пульт от телевизора. Но наша парочка не обращает на это никакого внимания. Слишком увлечённо целуются. Но сказать по правде, и шуму то почти не было, так как пульт попал на угол ковра, лежащего на полу.
— Может, телевизор уроним? — предложила баба Глаша, кровожадно посматривая на стоявшую на тумбе плазму.
Димка рассмеялся: — Нет, бабуль, боюсь, мне потом в небесной канцелярии на подобное расточительство в мире живых штраф выпишут! Сейчас грохнем что-нибудь не такое дорогое. Нам же что надо? Чтобы шуму и веселья было побольше, правильно?
Он подлетел к большой картине. Заглянул за изнанку, а потом, показав большой палец бабе Глаше, с размаху ударил кулаком по верхней части рамы.
Картина сорвалась со стены и с грохотом свалилась на пол, разбивая основу в дребезги. Осталось целым только полотно, а вот дерево превратилось в щепки. На мой взгляд, Димка немного перестарался, но эффект точно произвёл нужное впечатление.
Парочка разлепилась, Ира отпрянула от Олега, со страхом, начав озираться.
— Что это? — дрожащим голосом спросила она. — Что это было?
— Не понимаю — ответил парень, — картина почему-то свалилась. Странно… Она, конечно, тяжёлая, но я её хорошо закреплял, — пробормотал он, вставая и осматривая то, что осталось от рамы.
— Ай, ну и ладно! Чёрт с ней, иди лучше ко мне — он уселся на диван и потянул девушку на себя, а когда та упала на него, шепнул: —Продолжим, сладкая?
Но Ирина упёрлась руками ему в грудь, не давая себя поцеловать, а после вывернулась из объятий и поднялась с дивана. Похоже, происшедшее помогло ей прийти в себя.
— Нет, Олег, не надо. Я, пожалуй, домой пойду. Мне кажется, мы слишком торопимся. Мы ещё мало друг друга знаем. Давай не будем спешить…
У Олега на лице мелькнуло раздражение, он вздохнул и произнёс: — Я же обещал, что ничего не сделаю против твоей воли. Но целовать-то свою девушку я имею право?
Он встал перед ней и вопросительно посмотрел на девчонку.
— Ну, пожалуйста, всего один разочек…
— Ну, хорошо, поцеловать можешь, — ответила она и улыбнулась, прикрыв глаза. Олег сделал шаг, но целовать не торопился:
— Ира, посмотри на меня, я хочу, чтобы ты смотрела в мои глаза.
Девушка посмотрела на него. А я раскрыла в удивлении рот увидев, как в эту секунду Димка влез между ними. Девчонка мгновенно побледнела, и я поняла, что она, так же, как и я, внезапно увидела перед собой череп скелета. Но с девчонкой Димка поступил ещё более жестоко.
— Давай поцелуемся, красотка! — он вытащил длиннющий язык из зубастой пасти и сделал пару характе́рных движений, как будто дразнил её.