Страница 27 из 39
Глава 24
Вера
- Гоша? – брат распахивает перед нами дверь, когда я не могу её открыть ключом, потому что он закрыл её на защёлку. – Почему не предупредил…
Мой голос тает.
Гоша стоит такой весь из себя высокий, с растрепанными волосами и в старой застиранной футболке с логотипом известной группы. Его глаза широко распахиваются от удивления, но тут же сужаются, когда он замечает, что Лазарев, стоящий рядом, держит за руку Алису.
- Это что такое? – говорит он, потом смотрит на меня. – Вера, ты с ума сошла? Почему мне ничего не сказала.
Я молчу, даже сама не знаю почему. Может, за прошедшие годы просто отвыкла отчитываться перед кем бы то ни было.
- Вера? - Гоша произносит мое имя так, будто не верит своим глазам, но взгляд его уже скользит по Тимуру, оценивая, присматриваясь и всячески демонстрируя, как тот ему неприятен.
Брат о ситуации с Лазаревым знает только косвенно, я мало рассказывала, а то, что ему известно, было им же и подслушано в одном моём разговоре с матерью.
- Так… Алиса, Вера, заходите, а вам всего хорошего, - прямо посылает Тимура Гоша.
- Гош…
- Не Гоша, а Гера, сколько можно повторять, - тянет недовольно брат.
В этот момент ладонь Лазарева ложится на моё плечо.
Я не знаю, что он собирается делать, но очень надеюсь, что не конфликтовать.
Тимур, видимо, чувствуя моё напряжение, слегка сжимает моё плечо.
- Я поеду, Вера, завтра на работе увидимся. Ты с братом поговори, а вечером я зайду и тоже поговорю, - смеряет он Гошу не менее тяжёлым взглядом.
Встретились два самца…
- Ага, в твоих мечтах! – кидает брат, а потом уже мне. – Что значит на работу? Ты на него работаешь, что ли?
- Дай пройти.
Завожу Алису в квартиру, та оборачивается и на прощанье машет Тимуру.
- Папа, пока! – слетает с её губ так легко, а Гоша краснеет пуще прежнего.
Стоит красный, как рак. Только что дым из ноздрей не валит.
- Папа? Папа!? – голос его срывается. - Как это понимать?
- Алисик, иди ручки мой.
- Ага, - кивает моя морковка, а потом запрыгивает на дядю, повисая у него на шее. – Я скучала.
- Я тоже, - треплет он её по волосам, но хмурит брови. – У тебя папа появился какой-то?
- Не какой-то, а хороший. Вы подружитесь, - уверяет она и убегает в ванну мыть ручки.
Брат, качая головой, смотрит на меня в упор.
- Вера, ты с ума сошла? Подпускаешь этого урода к себе и Алисе так близко.
- Этот урод, как ты выразился. Тебе жизнь спас. Напомнить?
- Потому что ему что-то от тебя было нужно, - упрямится Гоша.
- А мне от него, - говорю с нажимом, - так что мы квиты с Лазаревым. Оба поимели то, что хотели.
- И даже больше, - кивает брат в сторону ванной, намекая на мою дочь. – Ты получила то, на что не рассчитывала.
- Знаешь, я не жалуюсь.
- Знаю.
- Вот и ты не начинай.
Мне не нравится, что он раскомандовался в моём доме.
Кстати, а что он тут делает?
- Ты чего приехал?
Георгий опускает взгляд, слегка теряя свой пыл.
Открывает рот, чтобы ответить, но тут же его захлопывает. Ему будто толчок нужен, волшебный пендель.
- Давай, говори, не молчи. Родные люди – это…
- Никаких секретов… - заканчивает он, а потом внезапно выдаёт: - Меня, возможно, отчислят…
- Что? – ахаю я. – Как это возможно? В начале нового курса? У тебя, что, долги? Хвосты? Почему? Ты не сдал что-то?
- Да, - признаётся он, потом накрывает лицо ладонью. – Я… я три раза не смог сдать зачёт машине… это просто эпик фейл.
- Эпик фейл… - повторяю я на автомате. - Почему раньше не сказал?
- А чтобы ты сделала?
- Что-нибудь… мы же команда, я бы что-то придумала.
- Ай… да не бухти… ничего тут не придумаешь. У меня неут, затемнение камеры и ещё раз несдача из-за затемнения камеры.
- А почему она затемнилась? – с подозрением смотрю на брата.
- Ну… потому… - отмахивается он.
- Гоша, вопрос серьёзный.
- Гера… - поправляет брат.
- Нет, сейчас ты Гоша… поэтому будь любезен, объясни.
И брат начинает объяснять, когда мы уходим на кухню. Рассказывает, что часть предметов они сдают, говоря простым языком, компьютеру. И, оказывается, этому компьютеру можно их не сдать. И этот компьютер решает судьбу студентов. Три не сдачи – прямой путь на отчисление. Именно это грозит Гоше.
А затемнение камеры произошло по вине Гоши. Второй раз не хотел светить шпоры, третий раз посадил друга сдавать за себя.
- Ну ты и дурашлёп, - качаю головой.
Он ходит по нашей крохотной кухне туда сюда: два шага влево, два шага вправо. И возмущается…
- Да ты сама пойди это патентное право выучи? На кой чёрт оно мне?!
- Не знаю… Что делать думаешь?
Гоша опускает взгляд, пожимает плечами.
- У тебя есть знакомые юристы? Мне говорили, что надо им что-то грамотное такое написать, чтобы ещё раз допустили до сдачи. А я… ну вообще ничего в этом не смыслю. И юристов знакомых у меня нет.
- У меня тоже, - вздыхаю я, а потом посылаю ему хитрую улыбочку, хотя в ситуации нет ничего весёлого. Он столько сил положил, чтобы поступить. – Но знаю, у кого есть.
Брат в упор смотрит на меня, потом мотает головой, понимая, кого конкретно я имею в виду.
- Нет, Вера… поищи кого-то другого.
- Нет, Георгий, - наклоняюсь я к брату ближе. – Это ты наступи на горло своей песне, извинись и попроси помочь. Потому что Тимур проблему решит. Может, и без юристов. Одним звонком. А я… что я могу сделать? У меня нет ни связей, ни денег… А ты сам понимаешь, что они решают если не всё, то многое.
Меня смех берёт.
- Придётся вам подружиться.
Не то, чтобы я сама в восторге от перспективы просить помощи у Лазарева, но… я реально не вижу другого выхода.
Тимур решит… он всё может… от этой мысли мне становится спокойнее.
Вечером, когда укладываю Алису, она внезапно хватает меня за руку, с силой сжимает и выпаливает.
- Мам, я хочу, чтобы папа жил с нами. Почему это не так?
Я вздыхаю, поправляя одеяло и подсовываю дочке под бок большого плюшевого кота.
- Всё сложно, милая.
- Нет. Всё просто, мам. Он мой папа, а ты мама.
- И что? Не все папы живут вместе с мамами.
Алиса задумчиво шепчет.
- А я уверена, что, если попрошу у Деда Мороза, чтобы вы жили вместе, он так сделает.
- До Нового года далеко, - хмыкаю я.
- Тогда я… у кого-нибудь другого попрошу, - вздыхает Алиса, зарываясь в одеяло.
- У кого?
- Я подумаю, - отвечает серьёзно. – У Ангела? – спрашивает меня.