Страница 2 из 39
Глава 2
Вера
- Значит схему нарисовать надо? – я смотрю на заказчицу и на сам заказ.
Меня пригласили оформить зал к деловой презентации. Честно, я ждала чего-то красивого, более креативного и эстетичного, а не сухих линий и двух фур, уходящих в бесконечность дорог.
- Да, вот здесь. Во всю стену. На неё нанесли специальное покрытие. Это же не проблема?
- Не проблема, - бормочу я, прикидывая размеры. – Может, приукрасим что-нибудь?
- Боже упаси, - отмахивается молоденькая девушка, - не надо приукрашивать. Шеф такой консерватор. Его удар хватит, если что-то будет отличаться от того, что он согласовал.
- Ну даже вечер логистической компании можно оформить более… красочно, - аккуратно предлагаю. – А ваш шеф… ну давайте ему реанимобиль вызовем. Он придёт в себя и поймёт, что так лучше, - пытаюсь пошутить.
- Что вы, Вера, это лишнее. На самом деле, он у нас молодой и энергичный, просто не любит ничего менять.
Знавала я одного, который не любил ничего менять… - проносится в моей голове.
Но я быстро прогоняю эту мысль.
Хотя иногда она так точит мой мозг, что жить становится очень сложно. Но я не могу выкинуть прошлое из головы окончательно, потому что живое напоминание о нём каждый день бегает у меня перед глазами.
Рыжее… забавное… но такое болезненное напоминание.
О том, что могло бы быть. И чего так и не случилось.
- Ну хорошо… сделаем, как скажете, - произношу медленно.
Я оглядываюсь, выискивая взглядом дочку, которая крутилась поблизости. Мне не с кем было оставить её сегодня. В садик мы не успели выйти после болезни. Без справки не пускают. А у меня так много заказов, что, честно говоря, элементарно не найти времени дойти до педиатра.
- Так… я сейчас Алису проверю и начну. Ничего же, что я с дочкой? Она уже большая. Ей шесть. Ничего не натворит, никому не помешает.
Да, теперь, пройдя через этапы материнства, я могу оценить разницу между трёхлеткой и шестилеткой. У Алисы всегда было шило в попе, но около пяти лет она стала более управляема и спокойна. С ней можно договариваться, она все прекрасно понимает.
Через год ей в школу, и я немного волнуюсь. Потому что это совершенно другой этап. Вероятно, моя малышка резко повзрослеет.
- Она может погулять снаружи, если хотите. Погода хорошая, - говорит девушка.
- Там речка близко, - отмечаю. – Я волнуюсь. Всё-таки не настолько она, наверное, большая, - опровергаю свои же, ранее сказанные слова, с лёгкой извиняющейся усмешкой.
- Понимаю, - кивает она. Но я вижу, что не черта она не понимает. Своих-то детей нет явно.
Волнения и переживания матери поймёт только мать, ну или… бабушка со стажем.
- Алиса! – зову я, заходя в здание.
Стена, которую требуется оформить, в фойе, а Алису я оставила в большом зале.
- Алиса! Алиса, где ты? Алиса?
- Мама! – раздаётся звонкий голос дочери. – Я тут!
Я выхожу в зал из бокового коридора и замираю.
А дальше…
Дальше как пыльным мешком по голове.
Ножки дрожат. Голова кружится. Глазам не верю.
Шесть лет… шесть лет… Словно на обратной перемотке я возвращаюсь в прошлое. Горькое… мучительное…
Мне плохо. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Хочется развернуться, бежать…
Но я такой роскоши позволить себе не могу. Потому что Алиса рядом с ним…
С НИМ!
- Вера? – раздаётся богатый на бархатный интонации глубокий голос.
Голос, который я годами не могла забыть. Голос, который шептал мне нежности. И говорил колкости… холодные, разбивающие надежды.
Нам не о чем говорить, - вот так он мне сказал, когда я позвонила, чтобы сообщить о своей беременности. – Ты всё получила, что тебе причитается. Договор разорван, потому что условия были нарушены.
Договор…
А когда я собралась с силами и прошептала в трубу, что беременна, Тимур уже завершил звонок. Сбросил.
- Вера? – чуть тише спрашивает он, потом оборачивается, смотрит на Алису. – Это же…
- Моя мама! – восклицает дочка и бросается ко мне.
Я опускаюсь на одно колено и раскрываю объятья, в которое влетает дочь. С разбегу выбивая весь воздух из моих лёгких.
А я обнимаю её, зарываюсь носом в рыжие распущенные волосы, по-прежнему пахнущие для меня сладостями и цветочным шампунем. И дышу… дышу… стараясь надышаться и отдышаться. По факту использую этот момент, чтобы не смотреть на Лазарева.
- Она ругалась… она за руку меня схватила… вот… так крепко сжала… я так испугалась мамочка… мне было очень страшно… - бормочет дочка.
- Кто за руку схватил? – выпрямляюсь я, осматривая дочь и вижу на её предплечье красный след, оставшийся от чьих-то пальцев. – Тут больно? – аккуратно касаюсь кожи.
- Да… тут… но уже не больно. Уже всё хорошо. Дядя меня спас! – с довольным видом заявляет Алиса. – А я ему солнышко нарисовала. Зелёное. Просто… жёлтого не было.
Я смотрю на лист на флипчарте и вижу огромное зелёное солнце, восходящее над синей травой.
- Алиса… - стону я. – Мы же столько раз говорили… рисуй естественные цвета. Ну почему трава синяя?
- А это другая планета, я так решила. Там солнце зелёное и трава синяя. А дождь будет жёлтым… тут всё наоборот.
Логопед очень ругается, когда Алиса начинает выдумывать. Говорит, что сейчас ей надо отключить фантазию и правильно воспринимать реальность. Все креативы после. Я не совсем с ней согласна, но пока слушаю специалиста. Всё-таки речь она ей за год хорошо выправила. Теперь у дочери год на автоматизацию звуков.
- Кто кричал? – повторяю я, окончательно поднимаясь на ноги и смотря на Тимура в упор. – Кто кричал на мою дочь? Почему? Кто хватал?
Сейчас, как настоящая тигрица, я готова броситься на защиту своего дитя, не смотря на статус и возможности этого человека.
- Алиса же сказала, что я её спас, - уголком рта усмехается Лазарев.
И я раздражаюсь.
На самом деле, это хорошо… хорошо, что на смену онемению и ступору, на смену растерянности и несобранности приходит раздражение. Так легче контролировать свои чувства и эмоции. И выйти с ним на равные позиции. Хотя это сложно. Тимур всегда любил подавлять… Мы редко с ним бывали на равных.
В том числе и из-за нашего контракта с очень странными условиями…