Страница 16 из 43
– Зулейка, каким дурным ветром тебя надуло в мою жизнь? Кажется, мы всё давно решили в отношении друг друга?
– Какое ты имеешь право, Дамир, целовать при мне эту распутную девку? – моя обидчица даже задохнулась от обуревавших её чувств.
– А ты мне уже более двадцати лет как никто. Так какие претензии? Вы с Алёнушкой обменялись бывшими мужчинами, забавно, – и мой босс весело рассмеялся. – Вы идеальная пара. Два безответственных предателя без стыда и совести. Совет да любовь, Зулейка, – потом меня снова страстно обняли и принялись жадно целовать.
Брюнетка зашипела точно рассерженная гадюка и процедила сквозь довольно громко клацнувшие зубки:
– Любой пистолет может дать осечку. Мне не стоило уходить от тебя. Тот наглец меня бросил. Нашёл себе молодую фифу. Я хотела бы восстановить наш брак.
– Аллах да упаси меня от такого несчастья, – Дамир попятился вместе со мной. – Вот есть у тебя этот красавчик, радуйся. Ни в чём себе не отказывай. Молодой, горячий как ветер пустыни. Чего тебе ещё не хватает, глупая женщина?
Зулейка посмотрела на Антона таким взглядом, словно это была дохлая крыса и проворчала:
– В постели ни о чём. Нищий. Самомнение зашкаливает, а сам как пустое место, – с перекошенным от отвращения лицом она так сильно толкнула моего бывшего жениха, что тот отлетел к самой кромке прибоя и неловко растянулся на мокром песке.
Только Дамиру не было никакого дела до хотелок своей бывшей жены. Меня легко подхватили на руки и весело поставили перед фактом:
– Ни Сайеду, ни кому-то ещё, Алёнушка, я тебя не отдам. Даже Равилю. Хотя вы могли бы составить блестящую пару. С твоим умом даже он смог бы добиться успеха. Только наш с Зулейкой сын такое же бессердечное и бесполезное чудовище, как его мать, – потом меня снова поцеловали и отнесли в море.
Вода оказалась приятно тёплой и ласковой. Что-то во взгляде моего шефа сразу дало понять, как сильно я попала.
В спину нам донёсся голос отвергнутой Зулейки. Женщина утратила остатки самообладания и сейчас больше всего напоминала не слишком удачливую базарную торговку всяким старьём:
– Зачем тебе эта уродина увечная? Она не нашей крови и веры, Дамир. Вернись ко мне, не пожалеешь.
– Э, нет, детка. Пошла прочь. На тебе пробы ставить негде. Неужели ты думаешь, что я не в курсе твоей жизни? Мне такая плохонькая жена и даром не нужна. Я лучше на Алёнушке женюсь. Надеюсь, Сайед мою красавицу у меня не отобьёт.
Пока моя «соперница» от возмущения хватала ртом воздух, точно она задыхается, меня несколько раз окунули в море. Потом босс ревниво покосился на вставшего на ноги и помрачневшего Антона. После чего с неприкрытой угрозой в голосе сказал ему:
– Забудь Алёну, Антон. Не твоего полёта птица. Это моя женщина. Я планирую жениться. Надоело жить прошлым, которого, как оказалось, на самом деле никогда и не было. Зулейка, запомни раз и навсегда, никого не любит, кроме самой себя. Даже совсем маленького сына не пожалела, когда почуяла запах очень больших денег и власти. Только недолго она праздновала триумф. Осталась при своих богатствах и только время зря потеряла.
Я удержалась от возражений или вопросов. Слишком уж жалко сейчас выглядел предавший меня мужчина. Потом меня завернули в большое и пушистое полотенце и унесли в машину.
– Возвращаемся в отель. Отпразднуем неожиданную победу.
Потом, чтобы не проколоться, собрала свои вещи и переехала в люкс Дамира. Он состоял из четырёх просторных комнат. Одну из гостевых я себе и насмотрела.
– Не пойдёт, Алёнушка. Так мы все наши победы отдадим этим неудачникам.
Удивилась, когда мне феном помогли высушить волосы. Такого босса я никак не ожидала увидеть. Купальник был мокрым, но переодеться после душа было делом совсем недолгим. Потом мы с пеной у рта спорили, выбирая, во что же меня нарядить для празднования неожиданной победы в одном из местных ресторанов.
Наконец, я упаковалась в платье из тёмно-синего шёлка с юбкой на сантиметр или два выше колена и изящные лодочки. Уложила непослушные пряди в высокую причёску и чуть подкрасилась. Тронула губы перламутровым блеском и повернулась к Дамиру, чтобы узнать, понравилось ли ему, как я выгляжу.
– Какая красавица! – выдохнул он, во взгляде обычно равнодушных голубых глаз царило такое восхищение, что я залилась краской смущения.