Страница 40 из 41
Глава 31
Глава 31
Восьмое марта, еду поздравлять мать. Та уже вовсю готовится к юбилею отца, которого ждут со дня на день. Мама в шелковом черном халате с золотыми павлинами сидит в своей любимой оранжерее за завтраком с чашкой кофе. Подхожу, целую в щеку, сажусь напротив.
— Привет, сын, — смотрит на меня поверх чашки. — До меня тут слухи дошли…
— И? Я должен как среагировать, напрячься, забеспокоиться, уползти в норку, поджав хвост? — хмыкаю я и наливаю себе кофе из кофейника.
Беру с тарелки пару тостов с красной рыбой и почти целиком засовываю в рот. С утра не позавтракал, теперь есть хочу. Жаль, Васильевой нет, некому завтрак приготовить.
— Мне донесли кое-какие сплетни… — хитро прищуривается мама.
— Не томи, я все равно твою интригу не разгадаю.
— Ты случайно не завел роман на работе?
— Я?! Да никогда.
— А почему вчера во время поздравления с предстоящим женским праздником одна из твоих коллег получила огромный букет белых роз?
— Ого, у тебя быстрые информаторы, — хмыкаю я. — Пришлось подарить одной, я ей обещал.
— В смысле?
— Ну так вышло… Мама, что за допрос?
— Скажи честно, что за девушка, какие у вас отношения? — напирает родительница.
— Ничего у нас нет и быть не может! Мама, я приехал поздравить тебя с праздником, а не выслушивать сплетни.
— Ладно, не кипятись. Ты же знаешь, что я жду, когда ты возьмешься за ум и женишься. А мы с отцом уже слишком стары, чтобы ждать внуков дольше положенного.
— Это кем положено?
— Обществом, людьми и законом жизни. Человек должен размножаться!
— Ничего себе, то есть вы с папой, когда меня делали, размножались? — смеюсь я, а мама морщится.
— Не утрируй. Тебя мы хотели, и ты был запланированным ребенком.
— А я, значит, размножаться буду.
— Теперь да. Тебе сколько лет? И в планах у тебя до сих пор нет семьи, детей, а значит, мы с папой не дождемся внуков, так и уйдем в могилу одинокими.
— Сразу оба? Знаешь, мама, я не готов провожать вас неизвестно куда.
— Тогда ты должен прийти на юбилей с девушкой, — выносит свой вердикт мама. — Или можешь не приходить, чтобы не портить нам настроение.
— О как, ничего себе ультиматум. Хорошо, не приду, — встаю из-за стола, допивая кофе. — Раз вы так хотите, надеюсь, без моего присутствия ваш праздник будет лучше.
— Не сомневаюсь, — сердито поджимает губы мама. — Спасибо за цветы, но лучше внука мне подари.
— Хватит, мама. Если при каждом моем визите ты будешь заводить такой разговор, мы будем видеться реже.
— Я согласна, может, тогда ты поймешь, что в нашем с отцом возрасте ожидание неприемлемо.
— Да чтоб вас! — тихо выругиваюсь и не попрощавшись, ухожу из оранжереи злой как черт.
А во всем виновата Васильева. Вынудила меня подарить ей букет, который заметили все. Если бы не одна, я бы и не думал выделять ее из других женщин. Подумаешь, 101 розу ей подарили!
Вечером едем с Садальским в наш клуб. Вражин обещал подъехать позже и ненадолго.
— У меня дела, — просто отмазался он. — Приеду ненадолго, подарю тебе подарок и всё.
— Слушай, Юра, так не пойдет, — возмущаюсь я. — Мы договорились сегодня устроить пьянку, так что оставь свои дела и посвяти друзьям вечер.
— Не могу, у меня свидание. Как вы себе представляете? Восьмое марта, а я брошу свою девушку и буду бухать с вами? — сердится Вражин.
— Именно так и представляем.
— Нет, Богдан. Извини, но мои отношения с Любой только начались, и я не хочу ее расстраивать, — извиняется Юрка.
— Да чтоб тебя, Вражин! — ругаюсь я, и Юрок обещает быть к семи.
В клубе ни одного мужика, зато женщин под завязку. Хорошо, что я заказал столик заранее.
— Да, надо было завтра прийти, — испуганно оглядывается по сторонам Даниил, пока мы идем к своему столику под женское улюлюканье и крики.
— Ах, девочки, какие мужчины к нам пожаловали!
— Красавцы, садитесь к нам!
— Они чего все буйные какие? — вжимает голову в плечи Вражин. — Нормальные бабы вроде были в обычные дни.
— Это раз в году, Юрок, как с десантниками, — успокаиваю друга, и нам приносят меню.
— Давайте быстренько выпьем, и я поеду. С прошедшим тебя, Богдан! — разливает в бокалы виски Вражин.
— Я тоже на пару часов, мне нужно Миру поздравить, — выдает Садальский.
— Вы чего, обнаглели что ли?!
— Извини, друг, так получилось. Я вообще хочу сегодня предложение сделать, — заявляет Даниил. — Пошлет, конечно, но первая попытка будет.
— Ничего себе ты смелый, я вот тоже кольцо купил, — достает из кармана пиджака коробочку из золотистого бархата Юрок. — Бриллиант, семь карат… Как думаете, не мало?
— Да вы что, сдурели оба?! Куда вам жениться?
— А что? — в голос удивляются друзья.
— А я как?
Смотрим друг на друга, и друзья пожимают плечами.
— Ничего, и на твоей улице перевернется КамАЗ с пряниками, — после паузы выдает Даниил.
— Да не хочу я жениться! Вы все с моими родителями сговорились? Они мне бойкот объявили, теперь вы.
— Поймет когда-нибудь, — переглядываются Вражин и Садальский.
— Предатели, — морщусь я, залпом выпивая виски. — Наливай тогда, буду оплакивать вашу свободную жизнь, чтобы потом не плакались мне тут.
— Давай! — радостно заявляют друзья.
Через пару часов остаюсь один и наливаюсь по самые брови. Рядом дефилируют женщины так часто, что у меня уже двоится в глазах. Когда чувствую, что уже совсем на бровях, вызываю трезвого водителя и еду в ближайший цветочный магазин. Скупаю почти все розы по цене однокомнатной квартиры и тащусь почему-то к дому Мирославы Альбертовны.
Там вываливаю все цветы из салона своей же машины прямо на снег, беру в руки какой-то цветок и принимаюсь орать. Не знаю, где балкон этой Мирославы, да и вообще, кто меня услышит в час ночи в элитной высотке. Разве что охранник на посту. Но мне на всё плевать, поэтому кричу, раздирая глотку что есть силы.
— Васильева, чтоб тебя мать ети! Выходи за меня замуж или я не знаю, что сейчас сделаю с тобой!