Страница 33 из 41
Глава 25
Глава 25
— И для чего мы, спрашивается, ездили в этот клуб? Зачем это нужно было Казарину? — ноет Люба, когда мы едем домой.
— Показать свою власть, — смеется Мирка.
Я вообще почти сплю после всех этих коктейлей. Нас загрузили в машину Садальского и отправили домой. Сам Даниил рвался было нас проводить, но его пыл остудила Мира.
— Вы главное скажите своему водителю, чтобы нас довез нормально и выгрузил, а дальше мы сами доползем.
— Да я вас на руках донесу! — пылает страстью Садальский.
— Я… Ик… Не могу на руках… Ик, высоты боюсь.
Печальный Садальский так и остался стоять у клуба, где в стороне маячила, как тень отца Гамлета, тень Казарина.
— И чего тебе Даниил не нравится? — мы стоим на площадке перед дверью в квартиру Миры и пытаемся, кроме вертикального положения, еще и найти ключи в ее микросумочке.
— Да где же они, — роется в серебристом клатче десять на двадцать Мирка. — Неужели потеряла?
— О нет! — взвываю я. Это уже вторые за этот месяц. — Стоп! Они у меня. Мы же специально ко мне положили, чтобы не потерять.
Люба стонет, глядя на нас, а я достаю из своей сумки ключи.
Пить мы уже не можем, поэтому быстро переодеваемся в пижамы и валимся на диван в гостиной. Мирка включает какую-то музыку для релакса, лежим и смотрим в потолок.
— А мне Вражин понравился, — вдруг произносит Люба.
— Да ладно! — переворачивается Мирка на живот. — Он же как итальянский мачо, такой губастенький, черноволосый, кудрявый.
— И что? Красивый. Дело не во внешности.
— Красивый, но ты, как правило, на блондинов больше западаешь.
— Что-то есть в нем, в этом Юре, а еще как представлю, что там дочка одна. Ей же, наверное, не больше трех лет?
— Не знаю, а при чем тут его ребенок? Там, скорее всего, нянь целый батальон. У меня, например, три штуки было, — довольно улыбается Мира. — Хотя все равно не справлялись.
— Да что няни? Ей мама нужна. — продолжает Люба.
— И ты хочешь занять ее место?
— Да ничего я не хочу, просто подумала про одинокую девочку и так жалко стало…
— Или про ее папу подумала?
— И про папу, да. Но куда там мне с его миллионами или миллиардами. У него этих моделей вагон и маленькая тележка, — печально вздыхает Люба.
Под их тихий разговор я засыпаю, вырубаясь прямо на разложенном огромном диване, где и просыпаюсь на следующий день. Кто-то положил мне под голову подушку, накрыл одеялом. Хорошо выспалась и похмелья нет. Красота.
Девчонки уже на кухне, слышу оттуда голоса и тихий смех, а еще запах выпечки. Позевывая, иду в ванную, умываюсь, причесываюсь. Затем захожу на кухню, где Люба стоит у плиты и жарит свои фирменные блинчики. Они у нее такие красивые, ажурные, в дырочку, а тоненькие, да такие вкусные, что невозможно отказаться.
— О, наша спящая красавица проснулась, — улыбается Мира и ставит чашку в кофемашину, чтобы сварить мне кофе. — Ну ты и спать, мать. Уже почти двенадцать.
— Выходной, можно, — отмахиваюсь я и сажусь за стол.
— Я тут подумала, Ириш. Ты говоришь, что после обряда начались все эти нападки Казарина на тебя, а заодно и на нас. Ты поговори с мамой, пусть она притащит эту ведьму за волосы, и та все исправляет. Нельзя так оставлять.
— Да брось, неужели ты веришь, что обряд имел какое-то значение?
— А вдруг?
— А может, Мира права? — подает голос Люба, ставя перед нами тарелку с блинами.
Подтягиваю к себе сметану, щедро кладу в свою тарелку.
— Божественно! — закатывает от удовольствия глаза Мирка. — Хорошо, что редко, а то без талии останемся.
— Иногда можно, — смеется Люба, садится к нам. — Я люблю блинчики печь, меня странным образом успокаивает этот процесс.
— Угу, — киваем мы с набитыми ртами.
После завтрака решаем пройтись по магазинам. У Любы с собой есть во что переодеться, и мы делаем марш-бросок до большого торгового центра. Там тратим часа три, ходим по бутикам, рассматриваем одежду, белье, смеемся, что-то меряем, что-то покупаем. В общем, обычный женский шопинг, что так необходим каждой женщине.
Потом провожаем Любу домой и возвращаемся к Мире.
— Слушай, а что ты свою машину не заберешь? — спрашивает подруга, когда мы заходим к ней домой. — Нет, я согласна ездить с тобой вместе на работу, но вот завтра тебе к обеду, нравится на маршрутках ездить?
— Это подарок Димы, как я его заберу? — снимаю куртку, ботинки.
— Так он тебе подарил, забери и всё. Или ты решила ему и подарки заодно вернуть? Понимаю, что вам делить нечего, но машина твоя.
— Так он покупал ее мне, я бы сама не накопила. Не знаю, мне кажется, это неправильно.
— Кажется ей, пошла, забрала и всё. Мать Тереза, блин.
Вечер снова проводим у телевизора, смотрим какую-то мелодраму. Если бы еще не настойчивые звонки Димы, что решил меня добить своим вниманием, было бы вообще всё отлично. Но я не беру трубку, а он названивает. Пришлось его заблокировать, чтобы не доставал. Затем долгий разговор с мамой, где я пожаловалась на ее ведьму.
— Придумала, может, наоборот, действует, — возмутилась мама. – Ну-ка, расскажи мне подробно про этого вашего Казарина?
Рассказывать ей я ничего не стала, особенно про поход в холостяцкий клуб. Мама сейчас придумает то, чего не было. Мире названивал Гаврилов и Садальский, я общалась с еще одним потенциальным женихом, принципиально отбросив всех кандидатов из гимназии. Не хочу я ни с кем встречаться с места своей работы.
Утром просыпаюсь, когда Мира уже уехала на занятия, слоняюсь по дому, пью кофе. Потом еду на работу, где на крыльце меня ждет сюрприз. И лучше если бы это был мой бывший муж, но нет.
— Здравствуй, Ирина, — сердито поджимает красивые губы Наталья. — Я пришла, чтобы обратиться к твоей совести. Как долго ты еще будешь удерживать около себя Диму, разрушать нашу семью и лишать отца ребенка? Неужели нельзя отпустить мужчину по-человечески? У нас скоро будет семья, а ты не даешь нам быть счастливыми.
— Я?! — у меня просто нет слов от таких обвинений.
Смотрю на Наталью, которая промокает сухие глаза платочком, осторожно, чтобы не стереть тушь.
— Да, ты. Дима сказал, что ты не даешь ему развод. Вот почему ты так поступаешь? — всхлипывает Наталья, а позади нее появляется Казарин.
Складывает руки на груди и хмуро смотрит на меня.
Ну точно, обряд пошел не тем путем, что нужно. Очаровательно просто.