Страница 31 из 41
Глава 23
Глава 23
— А четыре шестерки — это хорошо? — обмахиваясь веером, произносит Лиля, которая стоит за креслом Вражина. И откуда она только веер вытащила? Вроде с собой не принесла или принесла?
— Пиз***, — закрывает рукой лицо Садальский, а Вражин сидит с таким лицом, словно язык опух.
— А что, я просто спросила, — ведет голым плечиком Люба.
— Я пас, — сразу скидывает карты Борис, а Гаврилов только щелкает расстроенно языком.
Вообще с самого начала все пошло через пень колоду. Мои подчиненные явились в закрытый холостяцкий клуб словно одна масштабная провокация. Мужики чуть ли не рты раскрыли, а наш столик привлек внимание всего клуба за считанные секунды. Теперь мы сидели за игрой словно окруженные толпой. Причем у меня, Вражина и Садальского за спиной стояли три мины замедленного действия. Начало партии было еще ничего, девочки примерно стояли за креслами, строили глазки. Протеже Гаврилова Борис, да и сам Гаврилов, отвечали им горящими взглядами. Я было уже расслабился, мужикам явно не до игры, когда тут такие красотки стоят, на что и было рассчитано.
— Богдан Владимирович, а нам долго тут стоять? — ныла у меня над ухом Васильева. — Коктейль нам хотя бы можно?
— Что же ты, Богдан, девушек не угощаешь? — сразу засуетился Гаврилов. Большой грузный мужик в расстёгнутом смокинге. Огромная лысина так и сверкала под люстрой, что, казалось, специально висела над его головой.
— Перебьются, — огрызаюсь я, вдыхая тонкий аромат духов женщины, что стоит за моей спиной. Васильева сегодня своим нарядом меня буквально огорошила. Я ее такой никогда не видел, ну разве что в ресторане, но там вырез был с другой стороны. А вот это декольте спереди меня добило. Разве можно преподавателю так ходить?! Того и гляди вывалится что-нибудь. Впрочем, и остальные не лучше. Садальский вон по своей рыжей буквально слюной истекает. А уж как обрадовался, когда я сказал, что беру с собой на удачу трех девушек из гимназии, в том числе его будущую жену, что он сам выбрал.
— Вот увидишь, моя невеста принесет нам победу, — довольно потирал руки Садальский, когда мы только садились за стол. — Они отвлекут внимание Гаврилова и Бориса. Считай, выигрыш у нас в кармане.
— Боюсь, что они наше внимание отвлекут, — рычу я сквозь зубы, наблюдая, как Вражин целует ручки этой троице.
— Юрик-то как впечатлился, — смеется Садальский. — Ему явно светленькая по душе пришлась.
— Пусть от развода отойдет до конца, чтобы новый роман заводить, и денег подкопит, — ворчу я, и мы встречаем команду Гаврилова.
Их тоже трое: Борис, сам Гаврилов и еще один, так себе игрок.
— Я смотрю, вы с группой поддержки, — улыбается Гаврилов, кивая на мою троицу.
— Да вот решили выгулять, дома засиделись, — морщусь я и тут же получаю острым локотком в бок. Эта Васильева вообще ориентиры потеряла.
Бросаю на нее сердитый взгляд, а ей хоть бы хны. Стоит, смотрит по сторонам, грудью своей белой дышит. Надо сказать, тут все нормально с этими белыми шарами. Вон как поднимаются и опускаются, а в ложбинке золотая капелька с камушком мерцает.
Начали игру, раздали карты. Я чувствую, как за моей спиной дышит Васильева, и не могу сосредоточиться. Мне кажется, ее грудь задевает мой затылок или что это такое мягкое там? Хочется обернуться, посмотреть, но нельзя. У нас игра, и ставки довольно серьезные пошли.
— А это сколько? — берет со стола красную фишку из кучки Гаврилова моя Васильева. — Много или мало?
— Милочка, тут написано цифра пять, — ласково отвечает Гаврилов.
— Рублей? — продолжает Васильева.
— Долларов, — ворчит Борис, что сидит напротив.
— Как у вас их много! — непритворно восхищается Васильева, но я слышу в ее голосе привычный сарказм. Так, сейчас что-то будет.
— А я вот слышала, что хорошо, когда много парных карт, да? Или одной масти, верно? — встревает в игру будущая жена Садальского, и я сжимаю зубы, скриплю ими. — Вот как тут, одни сердечки? Это же хорошо?
Мирослава Николаевна обводит всех мужчин невинными глазками, хлопает ресницами.
— Ёп. Я пас, — снова скидывает карты Борис, а я скидываю свои и забираю кучку фишек себе.
— В смысле?! — рычит Борис.
— У меня две пары было, — выдаю Боре.
— Так у него же… — он смотрит на довольного Вражина.
— Ой, я, кажется, ошиблась, — закрывает свой рот ладошкой Люба. — Тут не шестерки все были, а девяточка затесалась.
— А вот у меня семерки были, все четыре, — поясняю я.
Заказываем еще выпивку и коктейль девочкам, заслужили. Не знаю, что за игру они ведут, но в этой партии они сделали Борю, даже не зная об этом.
Следующую партию ведем осторожно, даже девочки притихли, ставки такие, что переглядываемся с Садальским и Вражиным. Нет, я знал, что Гаврилов будет поднимать, и мы были к этому готовы. Но сейчас в центре стола на кону довольно большая кучка фишек и сумма тоже.
Смотрю свои карты и поднимаю взгляд на Гаврилова. Тот тоже смотрит на меня.
— Рейз, — говорит Гаврилов, двигая стопку из черных фишек в центр.
— Ри-рейз, — тут же подхватывает Борис.
Чувствую, что эти двое явно сговорились. Или там мелкая комбинация и берут на слабо, или… Черт!
— Каре, — еле слышно произносит у моего уха Васильева, и я впираюсь в свои карты. От ее голоса у меня волосы под рубашкой поднимаются, точнее, от волнения.
Это что сейчас было? Она подсказала мне карты Бориса или что? Неужели она разбирается в покере?! Бросаю короткий глаз на Садальского, что сидит с невозмутимым видом и даже не смотрит на меня. Значит, у него там ерунда мелкая. Вражин поправляет воротник своей рубашки, ага, у того все прилично. Мельком подсчитываю примерный банк и офигеваю, так крупно мы еще не играли.
Что же делать? Если подсказка Васильевой была, то я могу рискнуть. Мне не хватает одной карты до подвига. Или пасовать?
— Колл, — выдаю я, пододвигая со своей стороны стопку черных фишек, вижу, как у Садальского дернулся глаз. Ну что же, проиграем, так и ладно. Больше сюда ни ногой.
Уравниваем ставки. Открываемся.
— Каре, — довольно улыбается Борис.
— Пара, — морщится Вражин.
— Флеш-рояль, — выдвигаю я свои карты.
— Сука, — вырывается из Гаврилова.
— Черт! — хмурится Борисов, а я получаю все фишки из центра.
— Еще? — предлагает Вражин, за что получает злые взгляды от Гаврилова и Бориса.
— Пожалуй, на сегодня все, — встаю из-за стола. — Нужно девочек покормить.