Страница 44 из 60
Глава 19
Аглая проснулась медленно, не сразу понимая, где заканчивается сон и начинается утро.
Сначала она почувствовала тепло. Одно — за спиной, тяжёлое и спокойное, от руки Савелия, лежавшей у неё на талии. Второе — впереди, тише и осторожнее: пальцы Гордея всё ещё касались её ладони, будто даже во сне он не до конца её отпустил.
Савелий спал ближе к её спине, тёплый, большой, надёжный даже в этой расслабленной сонной близости. Гордей, кажется, уже не спал. Когда Аглая открыла глаза, он смотрел на неё спокойно и внимательно, будто ждал, что она скажет первой.
— Доброе утро, — тихо сказала она.
— Доброе, — ответил он.
За её спиной Савелий пошевелился и хрипло пробормотал:
— Если вы сейчас начнёте обсуждать документы, я вас обоих выгоню из собственного дома.
Аглая невольно улыбнулась.
— Ты уже проснулся?
— С такой компанией сложно было не проснуться.
Он прижал её чуть ближе к себе, совсем немного, но от этого простого движения по телу снова пошло тепло. Гордей заметил это и посмотрел на него с сонной, почти ленивой ревностью.
— Ты всегда так жадно держишься за то, что рядом? — спросил он.
Савелий приоткрыл глаза.
— Только если рядом действительно хочется держаться.
Аглая почувствовала, как щекам становится теплее. Она повернулась на спину, и теперь оказалась между ними лицом к потолку. Савелий не убрал руку. Гордей, наоборот, чуть сильнее сжал её пальцы.
И в этой тихой борьбе не было прежней остроты. Скорее привычка двух взрослых мужчин ревновать даже тогда, когда оба уже понимают: поздно.
— Вы оба невозможные, — пробормотала она.
— А ты только сейчас заметила? — спросил Савелий.
Гордей наклонился и коротко поцеловал Аглаю в пальцы.
Это был очень простой жест. Почти невинный.
Но именно от него у неё снова сбилось дыхание.
Савелий, заметив это, усмехнулся и коснулся губами её плеча. Уже не тайком, не украдкой, не как что-то запретное. Просто поцеловал. И от этого вдруг стало ещё горячее, потому что теперь никто не делал вид, будто такие вещи случайны.
Аглая закрыла глаза на секунду.
— Так нечестно.
— Что именно? — тихо спросил Гордей.
— То, как вы оба умеете делать вид, что ничего особенного не происходит, хотя происходит всё.
Гордей чуть приподнялся на локте и посмотрел на неё серьёзнее.
— Я не делаю вид.
— И я, — сказал Савелий.
Она повернула голову сначала к одному, потом к другому. В их лицах больше не было прежней настороженной обороны. Желание осталось. Ревность тоже. Но вместе с ними появилось что-то новое — почти спокойное принятие того, что ночь не была ошибкой и не исчезнет утром.
Первым поднялся Савелий.
— Кофе, — сказал он. — Иначе я стану злым, а вы решите, что это из-за чувств.
— А это не из-за чувств? — спросила Аглая.
Он посмотрел на неё сверху вниз.
— Из-за чувств тоже. Но кофе всё равно нужен.
Когда он ушёл вниз, в комнате стало тише. Аглая повернулась к Гордею. Тот лежал рядом, но уже собраннее, как будто утро постепенно возвращало ему привычную сдержанность.
— Ты всё ещё хочешь, чтобы я повторила? — спросила она.
Он понял сразу.
Утром скажешь это снова.
— Да, — ответил он.
Аглая смотрела ему в глаза и чувствовала, как внутри снова становится тревожно и спокойно одновременно.
— Я не хочу называть это ошибкой.
Гордей медленно выдохнул, будто хотя и ждал этих слов, всё равно надеялся, что услышать их будет легче.
— После этого всё станет сложнее.
— Я знаю.
— И всё же?
— И всё же.
Он долго молчал, потом коснулся её лица кончиками пальцев. Очень осторожно, как будто даже сейчас не хотел присваивать себе больше, чем она сама даст.
— Тогда нам придётся перестать врать хотя бы друг другу.
На кухне пахло кофе и дождём. Савелий стоял у острова в тёмной футболке и босиком, с той домашней небрежностью, которая шла ему куда больше, чем дорогие рубашки или строгие куртки. Он поставил перед Аглаей чашку, и она взяла её обеими руками, ощущая приятное тепло в ладонях.
— Замёрзла? — спросил он.
— Уже нет.
— Врёшь.
Он притянул её к себе за талию и поцеловал в висок. Просто, легко, будто теперь имел право на такие утренние прикосновения. Аглая не отстранилась. Наоборот, на секунду прикрыла глаза, позволяя себе это странное, новое ощущение: когда тебя касаются не втайне и не на грани, а спокойно.
Гордей спустился через минуту с телефоном в руке. Говорил с кем-то из экспертов, холодно и чётко, как всегда, и от этого в нём снова проступил тот самый мужчина, который умел одним голосом выстраивать порядок из чужого хаоса. Аглая поймала себя на том, что просто смотрит на него.
Он закончил разговор, подошёл к ним и на секунду задержал взгляд на руке Савелия у неё на талии. Потом перевёл глаза на Аглаю, взял её за подбородок и коротко поцеловал в губы.
Савелий тихо усмехнулся.
— Это что сейчас было?
— То, что должно было случиться ещё минуту назад, — сказал Гордей.
— Ревность с утра пораньше?
— Не называй это так легкомысленно.
Аглая посмотрела на них и вдруг поняла, что больше не чувствует прежней паники. Ничего не стало проще. Бывший по-прежнему был опасен, отец ничего бы не принял, а они сами всё ещё не до конца понимали, что делают. Но в этом утре уже не было лжи.
Они не делали вид, что она принадлежит кому-то одному.
Не делали вид, что нужно срочно выбрать.
Не делали вид, что всё можно забыть.
— Мне нравится, когда вы не спорите, — сказала она.
— Мы спорим почти постоянно, — заметил Савелий.
— Да. Но теперь хотя бы не притворяетесь, что спорите только из-за дела.
Гордей посмотрел на неё чуть внимательнее, потом поставил чашку на стол.
— Нам нужно кое-что решить.
— Звучит тревожно, — сказала Аглая.
Савелий выпрямился, уже понимая, куда он ведёт.
Гордей опёрся ладонями о край острова и несколько секунд молчал, подбирая слова. Для человека, который обычно говорил быстро и точно, это было почти признание собственной уязвимости.
— После вчерашнего мы больше не можем делать вид, что это просто желание, — сказал он. — И не можем продолжать прятаться. Если мы сами будем относиться к этому как к чему-то постыдному, то очень быстро превратим всё в грязную тайну. Я этого не хочу.
Он посмотрел на Аглаю.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя чьей-то любовницей.
В кухне стало тихо.