Кот-дракон

Глава 4

Две старые лошади, тянувшие повозку Алоуиши, ржали и раздраженно трясли головами, пока она подгоняла их на последнем подъеме к ферме Фитильтон.

Худощавая белая кобыла фыркнула от возмущения, когда они миновали постройку, где Алоуиша обычно оставляла повозку и наполняла стальное ведро у водяного насоса, а затем кормила лошадей клевером с рук.

– Нет времени! – хрипло прокричала ведьма, подавив ком в горле и чувство вины, скручивающее живот. – Нам нужно подняться до курятника!

Но кобыла затопала копытами, уперлась в землю и остановила повозку. Алоуиша так громко выругалась, что вздрогнула при мысли о том, что сказали бы Болтливые тыквы, услышь они поток брани, а затем спрыгнула с сиденья и помчалась по грунтовой дорожке.

Первое, что бросилось в глаза – и заставило ее споткнуться – курятник не горел и не превратился в груду угля. На самом деле, ни одна лакированная доска не сдвинулась с места.

– Задержалась на перекус? – крикнул Кроу, подлетая со стороны теплицы. В лапах он держал небольшой мешочек, растянутый под тяжестью содержимого.

– Курятник все еще цел? – пытаясь отдышаться, спросила Алоуиша, прижимая руку к сердцу, будто могла стиснуть его и утихомирить.

– Благодаря не одному, а нескольким незаметным героическим поступкам, – Кроу выпятил грудь и нырнул в открытое круглое окно в боковой части небольшого сарая, чтобы спустя мгновение вновь вылететь наружу с теперь уже пустыми лапами.

Алоуиша гневно уставилась на него и направилась к дверям курятника.

– Все под контролем! – сдавленно крикнул Кроу, пикируя между дверью и Алоуишей, бешено хлопая крыльями, которые она накануне осмотрела и подлечила. Предатель. – Не нужно туда заходить! Может, вернемся в коттедж и все-таки перекусим? Звучит заманчиво, правда?

– Кого ты вызвал? – требовательно спросила она, скрестив руки.

– Тебя, – глупо ухмыльнулся Кроу.

– Кого еще? – настаивала Алоуиша, снова бросаясь к дверям. Он перекрыл ей путь, но затем поник, склонив голову.

– Там был дракон, и я не знал, успеешь ли ты вернуться вовремя, поэтому привлек внимание пары почтовых птиц клиентов и послал одну в магазин фамильяров, чтобы привести тебя, а другую – к твоей подруге, которая живет на хлебной бирже…

– Айви. – Алоуиша отшатнулась, ее опасения подтвердились. – Ты заставил мою беременную подругу подвергнуть себя опасности? Вдыхая дым…

– Там гидрак.

Алоуиша недоуменно моргнула.

– Водный дракон, – пояснил Кроу.

– Я знаю, что такое гидрак, – резко ответила она.

– Я увидел дракона и подумал, что вот-вот все загорится, – пробормотал Кроу, – и запаниковал. Забыл, что она беременна… Но в любом случае все в порядке, потому что в конце концов произошел скорее… потоп…

Воцарилась тишина, продлившаяся ровно столько, сколько Алоуиша впоследствии стала называть «вежливой паузой», прежде чем одна из массивных деревянных дверей приоткрылась.

Она слегка – рывками – сдвинулась вперед, позволив протиснуться огромной лохматой лапе размером с тигриную, с соответствующими когтями, правда лапа эта была не оранжево-черной, а ослепительного светлого оттенка золота. Она ощупывала дверь, словно ища необычайно низкую ручку, пока рядом не появилась бледная точеная нога в туфле на плоской подошве, чей обладатель и отворил дверь полностью.

На пороге, стоя на четырех лапах и доставая макушкой до подбородка Алоуиши, стояло нечто гибкое, грациозное и величественное – словно дитя любви дракона и неестественно пушистой львицы. С головы до лап покрытое длинным шелковистым мехом, существо неуклюже подступило к Алоуише и, подняв короткую морду и шире распахнув глаза с круглыми зрачками, с любопытством ее обнюхало, будто проверяя, действительно ли она та, за кого себя выдает. Слегка приподнявшись на задних лапах, оно расправило пушистые крылья, чтобы удержать равновесие, и попробовало воздух между ними розовым кончиком раздвоенного языка. Наконец, видимо удовлетворившись, создание снова опустилось на землю, взмахнуло хвостом, по форме напоминавшим кустарник, и потерлось головой с кошачьими ушами о живот Алоуиши с такой силой, что та пошатнулась.

– Привет, Хедера, – сказала Алоуиша драмалу – так называли взрослых дракотов – и ее сердце сжалось от тоски.

Кроу уже влетел в курятник, после чего подтвердил Алоуише, что потоп ликвидирован и больше песок не потребуется.

В открытых дверях с ним разговаривала обладательница бледной точеной ноги: высокая белокурая ведьма, стройная, не считая идеально округлого живота, и одетая – что, без сомнения, одобрили бы тыквенные предки Алоуиши – в подчеркнуто ведьмовской, полностью черный наряд.

В ответ на неловкий кивок Алоуиши Айви наклонилась, чтобы прихватить из сарая свою остроконечную шляпу, сделав это невероятно изящно и даже не задев ничего кончиком.

– Что ж, пойдем, – сказала она Алоуише, одновременно направляя ногой находчивого куролиска обратно в курятник. – Я готова выпить чашечку свежезаваренного ромашкового чая.

– Даже не подозревала, что у меня есть сахарница, – рассеянно пробормотала Алоуиша, когда Айви протянула ей поднос с чаем.

А еще она не понимала, как так вышло, что чай готовила Айви. Но именно она его и приготовила, бодро размахивая волшебной палочкой, направляя чашки к баночкам и чайникам в тесной кухне, не проронив ни слова о потопе и не сделав ни единого комментария о мириадах мелких растений – в банках, горшках и даже в старых сапогах, – расставленных вокруг эмалированной плиты, за оконным тюлем на подоконнике над раковиной и втиснутых между множеством безделушек, украшений и декоративно расписанных мисок.

Что послужило приятным контрастом с реакцией Болтливых тыкв, когда Алоуиша принесла их сюда. Но больше всего она была благодарна за то, что Айви вынесла все тыквы на улицу, чтобы те насладились «прекрасным послеполуденным солнцем».

Алоуиша выдвинула стул для подруги, которая села за круглый деревянный стол, стоящий в стороне от загромождений.

– Ее и не было, – тихо сказала Айви, глядя на сахарницу, и одарила Алоуишу той невероятно симметричной, яркой, но в то же время скромной улыбкой, привлекавшей толпы в бальных залах. – Теперь есть.

Многие описывали характер Айви как «материнский» (хотя до этого оставалось еще три или четыре недели). В те редкие случаи, когда Алоуиша считала свой дом достаточно опрятным для визита подруги, та отмечала отсутствие базовых бытовых мелочей и в следующий раз приносила все необходимое – в данном случае, проявив колдовские способности, она достала из сумки новую сахарницу.