Страница 42 из 47
Только правда в том, что он не собирался становится другим. И дело было не во мне. Не в том, что я недостаточно красивая, не в том, что у меня лишний вес, не в том, что я «слишком эмоциональная», «слишком чувствительная», «слишком глупая».
Просто я почему-то решила, что не заслуживаю лучшего отношения. Что со мной можно вот так: холодно, жестко, эгоистично. А потом появился Бьорн и показал, что может быть совершенно иначе, что можно смотреть на меня и видеть не недостатки, а достоинства, относиться ко мне так, словно я и правда какое-то драгоценное сокровище, ставить меня на первое место, окружать вниманием и заботой.
Наверное, самое страшное открытие в этом всем не то, что бывают такие, как Бьорн, а то, что я сама себе запрещала верить, что достойна такого парня.
Я только сейчас поняла, что, если тебе плохо рядом с человеком – это не любовь. Если тебя постоянно критикуют, ломают и заставляют сомневаться в себе – это не забота. Если он причиняет боль,его не нужно оправдывать.
Любая заслуживает быть любимой не «вопреки», а «потому что». Заслуживает, чтобы ее берегли, чтобы ее баловали, чтобы ей восхищались. Настоящая любовь, когда человек ценит тебя такой, какая ты есть.
- Ты говоришь, что любишь меня? – спрашиваю это, а сама наконец-то четко вижу, что передо мной самый обычный карьерист, решивший воспользоваться моей доверчивостью ради личных амбиций. – Тогда почему ты унижал меня и оскорблял?
- Я? Когда? Не было такого.
- Хочешь сказать, что это не ты говорил, что я тупая? Что я жирная?
- Ты неправильно поняла. Разве у меня повернулся бы язык сказать что-то плохое про тебя? Это я не о тебе. Я в целом.
- Да? А то, что ты меня силком тащил к телепорту и кричал, что руку мне сломаешь, если я не перестану дергаться – это я тоже неправильно поняла?
- Что?! – отец резко оборачивается.
- Она врет! Я бы не посмел.
Кулак отца с хрустом врезается в лицо Аластера. Тот пошатывается, хватается за нос.
- Сделка отменяется. И чтобы я больше не видел тебя около моей дочери!
- Да я! Да я вас всех засужу! – верещит Аластер, зажимая нос. - Всю вашу семью! Я вам счет выставлю! Вы хоть знаете, сколько я потратил на эту неблагодарную дрянь? Да вы…
Еще удар. На этот раз в солнечное сплетение. Аластер складывается пополам, охает и оседает на землю.
- Ты почему раньше молчала? – брови отца сурово сдвинуты, но, кажется, он теперь на моей стороне.
- Я пыталась сказать. Говорила, что он мне не подходит…
- Аластер уверял, что ты вы любите друг друга и ты сама хочешь этой свадьбы. – папа сжимает челюсть. – Я был уверен, что ваша размолвка – обычный юношеский вздор. Молодые люди в вашем возрасте часто ругаются и мирятся.
- Нет, пап…
Он молчит. Смотрит то на меня, то на Аластера, который до сих пор лежит на земле, схватившись за живот и осыпая нас угрозами.
- Ты хочешь остаться учиться в академии? – строго спрашивает папа.
- Очень хочу.
Отец тяжело вздыхает. Я знаю, как он ненавидит, когда оказывается неправ. И как ему это тяжело признавать.
- Хорошо. Учись. И запомни: ты моя дочь. Чтобы я больше не слышал, что ты позволяешь кому-то оскорблять себя и распускать руки. А ты, - он поворачивается к Аластеру, хватает его за шкирку и поднимает на ноги. – С тобой мы еще недоговорили.
И утаскивает бывшего жениха прочь со двора академии.
Стою, все еще не веря, что смогла отстоять себя. Сердце до сих пор колотится, ноги ватные, но я горжусь собой. Я выстояла! Осталось лишь сдать экзамен перед самим ректором и после этого я точно останусь в академии!