Страница 40 из 97
Глава 32.
– Хорошо тут, – вздыхает Лактомский, направляясь к калитке. Сбегает по ступенькам на пляж. Оглядывается по сторонам. Иду следом и все пытаюсь понять, что этому лысому от меня надо.
Точно разговор будет не про обслуживание в банке. Управляющие даже к жирным клиентам домой не ездят.
А я так… в меру упитанный.
Смотрю на ноги. Зря я из дома в сланцах выперся. И Марго заругает, что одет не по феншую, и сейчас все ноги в песке будут.
Не собирался я по пляжу шарахаться.
Сзади моя охрана незаметно трусит.
Я же не бычок, чтоб идти на заклание.
– Не знаю я, что теперь с этой Лозанной будет. Говорят, дольщики уже до кассации дошли, – поворачивается спиной к озеру Рем. – Нагадил мне Сухонос по полной. Я еще кредит давать не хотел. Ж.пой чуял…
– Так вы вроде друзья, – усмехаюсь криво. Про свои планы на коттеджный поселок молчу.
Сунув руки в карманы, стою у самой кромки воды. Жду, что ответит.
Не просто так меня погулять к озеру вывели.
– Нет. Какой он мне друг? – роняет лысый банкир раздраженно. – Таких друзей за х.р и в музей, – выплевывает каждое слово.
– Что так?
– Не сложилось у нас с ним, – цедит Лактомский и добавляет с пацанской ностальгией. – Помнишь, как в детстве? Когда школа на школу шли. Ну, вот Сухонос не с нами учился. В другой школе. Через дорогу. И по нашим улицам ссал ходить. Юра Лужан, товарищ мой, не спускал такого хамства. Но и мы без лишней надобности туда не совались…
– А Марго как же? – уточняю на всякий случай.
Не то чтобы мне интересно. Но о чем-то говорить надо.
– Марго младше нас. Когда она с Сухоносом женихаться стала, все уже выросли и переженились, – сунув руки в карманы белых штанов, медленно рассказывает Рем. Смотрит куда-то в даль озера и словно вслух вспоминает. – Да и добивался он ее красиво. У нас же шпана в основном на районе. А Аркашка чистенький такой. Всегда в пиджачке и с цветами. Ну и влюбилась она… Да и явно он ни в какой гнуси замешан не был. Сам скользкий, на крысу похожий… Но мы ж не все идеальные, – проводит ладонью по лысой башке.
– Почему? – усмехаюсь я. – Не знаю, как другие, но Маргарита моя – идеальная, – улыбаюсь довольно. И сам до конца не верю в то, что эта женщина мне досталась.
– Само собой, – смеется Лактомский. – Вы как будто дорвались друг до друга. Ты же серьезно по поводу Маргариты настроен? – смотрит в упор Рем.
Вроде улыбается. Но в улыбочке этой волчий оскал просматривается.
— А ты отец родной? – уточняю небрежно. Чуть замешкавшись, пропускаю меленькую волну. Морщусь от холодной воды, окатившей по щиколотку.
Хорошо, я сланцы надел. Но от Маргариты влетит, само собой.
Не комильфо! Начнет мозги вправлять. А я и рад. Хоть кому-то нужен.
– Да нет. Я же в родню не набиваюсь, – спокойно поясняет Лактомский. – Хотя с Игорем дружил с детского сада. И Маргошку еще мелкой помню. Смешная такая была. С косичками, – улыбается он. Видать, хороший человек, и Маргариту мою своей считает.
– Давай ближе к делу, – теряя терпение, пропускаю передачу «На волне моей памяти». Мне бы к Марго вернуться.
– Кхмм… Хорошо, – смотрит Рем на мои босые и мокрые ноги. – Не холодно? – осведомляется между прочим. Думает, как перейти к основному вопросу.
– Нет, я же с Севера, – морщу нос.
Выжидаю. Даю время собраться с мыслями. Понимаю я все. Понимаю! Если такой прошаренный мужик, как Лактомский, подбирает слова, то оно точно того стоит.
Подожду. Не облезу.
– Слышал, у тебя с Сухоносом терки. Могу помочь… Есть у меня к нему старый счет. И к дружку его особенно… Но ты, наверное, его не знаешь.
Напрягаюсь, как гончая, учуяв след.
Но вида не подаю. Мало ли…
– Ты про Васю Кононца? – интересуюсь небрежно.
– Нет, про Слона, – мотает башкой Рембо.
Думает, я не знаю…
– Люблю на слонов охотиться, – усмехаюсь криво. – Хобби у меня такое. Сафари называется.
– То есть, ты понял, о ком речь? – зыркает Рем. Вижу, как расслабляется. Сейчас и поговорим. А то ходит вокруг да около. Лавстори Сухоносиков мне втирает. Устал я эту байду слушать.
Да и в досье на Акаку есть инфа.
– Да, – киваю коротко. – Что за тема?
– Игорь, старший брат Марго, погиб через неделю после стычки со Слоном. Страшно погиб. Забили его в подъезде. Кричал, никто не вышел. Меня дома не было. Видимо, подгадали специально. Бабло при нем было. Ничего не взяли. Полиция убийц так и не нашла. Но дознавателем был Терехов… А мы, дураки! Тогда не связали его гибель с другим событием…
– Каким? – даже дышать боюсь.
– У нашего соседа ордена поперли… Орден Ленина был у него. Красного Знамени… Видимо, Игорь тогда еще что-то просек. Жаль, он нам ничего не сказал. Пошел сам к Слону права качать…
– Доказательства есть? – роняю отрывисто. А сам пытаюсь припомнить, сколько золота и платины в ордене Ленина содержится. А еще рубиновая пластина на Красном знамени.
Ядрен батон. Кто-то поживился неслабо.
– Доказательства здесь, – Лактомский достает из кармана флешку. – Тут все. Только пока Маргарите не говори, – предупреждает тихо.
– Само собой, – киваю я. – Тяжело ей будет…
В груди все цепенеет от предчувствия беды. Что бы ни случилось, что бы ни вскрылось, я по-любому защищу Маргариту. А если удастся аккуратно хобот на ж.пу Слону натянуть, то и рассказывать не стану.