Страница 36 из 97
Глава 29.
Не помню, как мы доезжаем до дома. Дася ведет майбах как сумасшедший.
«Гонит, как бешеный судак», – вспоминаю бабкину присказку. И неожиданно задумываюсь.
Сколько стоит страсть?
Мысленно прикидываю сумму штрафов.
А сзади Дасина охрана несется. Не отстает.
«И все же всё понимают», – думаю с ужасом.
А сердце бьется уже в предвкушении.
Такое со мной впервые. Обычно после репы я долго размышляю о том, как спела, как держала себя, где недоработала. Мысленно разбираю свое выступление, ища в каждом движении предвестие провала.
А сегодня нет! Кто примадонна? Я примадонна! Так Дася сказал.
Оглядываюсь на букет, валяющийся на заднем сиденье. Чувствую, как мне на колено ложится тяжелая ладонь Сомова.
Вздрагиваю, встречаясь с внимательным взглядом Даси.
– Ты хорошо поешь, Маргарита. Так бы и слушал, – вздыхает он, сворачивая с трассы к коттеджному поселку.
– Вчера ты был другого мнения, – хмыкаю я. Беру его ладонь в свои. Глажу нежно. И меня саму пробирает до кончиков пальцев. Вот почему так? С Аркашкой жила, относилась спокойно к сексу. А с Дасей все по-другому. Кажется, мир с ног на голову перевернулся. И мне опять восемнадцать. А не сорок два.
Ой.
Только сейчас доходит… Я влюбилась в Сомова? Правда, влюбилась.
Сердце замирает на один миг и снова несется вскачь.
Потом как выгребать буду? Для Даси это несерьезно. Спектакль какой-то, честное слово. А я… Хоть и актриса, но вляпалась по полной своей тонкой душенькой.
– Дурацкая машина, – раздраженно фыркает Богдан Олегович, заезжая во двор. – Мне не нравится, как она идет. Что-то с ходовой. Может, отдадим ее Сухоносу?
Дася въезжает в подземный гараж. Выходит из-за руля. Отдает ключ кому-то из охраны. Открывает мою дверцу, помогая выйти. И, как ни в чем не бывало, ведет в дом, а потом и во флигель.
– Мои пацаны, пока нас не было, проверили дом на прослушку. В каждой комнате глаза и уши… Прикинь?
– А как ты думаешь, почему я живу во флигеле? – фыркаю в ответ.
Нашел чем удивить, мама дорогая! Да я фортели Сухоноса знаю все. Вот и сейчас после холодного душа с целебной грязью он обязательно придумает какую-нибудь гадость… Обязательно! В этом весь Аркашка.
– Я своим дал указание проверить майбах, – лениво тянет Богдан. Забирает у меня ключи. Щурюсь на ярком солнце. Лица Сомова не вижу в контражуре. Только крепко сколоченную фигуру, подсвеченную солнцем.
Прикрываю слезящиеся глаза.
– Бесполезно, – мотаю головой. – Я же возила машину к знакомому мастеру. Мы всю нутро с ним перебрали по винтику. Нет там ничего… И быть не может. У Сухоноса было время оттуда все вытащить.
– Да ну? – скептически выгибает бровь Дася.
– Ну да, – развожу руками. – Это же моя машина. Он мне ее подарил. И под нее открывали кредитную линию. Майбах уже много лет числится в залоге у банка. И, может быть, мы бы тихо-мирно поделили имущество и забыли друг о друге, но Нинка захотела именно этот майбах. Хочет мне нос утереть… – скидываю туфли и прохожу в комнату.
– Подарил? – тянется следом Дася. – У нас ничего холодного нет? – разворачивается и идет на кухню. – О, молоко! – хлопает дверцей холодильника.
Спешу за ним и застываю на пороге соляной статуей.
Сомов, простой как хозяйственное мыло, пьет молоко прямо из бутылки.
Мысленно закатываю глаза. Никаких манер! Или он специально меня, как вакхлак , завоевывает.
– Вот же скот. Подарил, и теперь требует обратно, – пыхтит Дася, вытирая пухлые губы тыльной стороной ладони.
– Он считает, что подарил жене. А раз жена теперь другая, я обязана вернуть, – поясняю со вздохом. – Знаешь, как драгоценности у аристократов. Все нажитое и награбленное остается в семье.
– Ой, дурак! – ставит бутылку на место Сомов. А я себе делаю пометку, что нужно сегодня выйти за молоком.
И за мясом! А то пригласила людей на шашлыки, а у самой конь не валялся. Из мясного только куриное филе. Но мужики такое не едят… И овощей нет… Надо было на рынок заехать…
– Пойдем, – подхватывает меня на руки Дася. Напрочь лишает способности мыслить. Тянет в спальню. Вместе со мной плюхается на постель. – Я сам тебя раздену, – привстав на локте, улыбается довольно. – Ну и голос у тебя, Маргарита. У меня мгновенно встал. Чистый афродизиак.
– Хочешь, спою?
Сажусь на постели.
– Пожалей меня, – ржет Богдан. – Я еще от арии про джаз не отошел!
– А кто назвал мое пение дурным мявом? – кидаюсь в атаку и тут же оказываюсь вжатой в матрас.
– Готов искупить вину, мадам, – нависает надо мной Сомов. – То есть искуплять и искуплять, – закрывает мне рот поцелуем.
А дальше все по накатанной. По углам комнаты разлетаются наши вещи. Мое платье, Дасин костюм за бешеные бабки. Все падает на пол ненужным тряпьем. Мы с Сомовым несемся куда-то в безудержном темпе, превращая обычный и унылый секс в любовную лихорадку. А потом одновременно, будто теряя силы, выдыхаем и проваливаемся в легкий поверхностный сон. Чувствуя дыхание спящего рядом мужчины, прижимаюсь к нему всем телом, удивляюсь, как мы с ним идеально подходим друг к другу. В полудреме вывожу вензеля на его плече и просто лечу от ощущения безмерного счастья.
– К нам же Лактомские приедут! – подрываюсь с постели полусонная.
– Спи. Я все заказал, – бурчит рядом Дася. Подминает меня под себя. Целует в макушку.
Но как бы не так!
– Что заказал? – пытаюсь вырваться из захвата.
Всю жизнь, пока я жила с Сухоносом, прием гостей был на мне. Тем более я их сама пригласила.
– Ну как что? – вздыхает Сомов.
Перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Словно куклу, укладывает себе на грудь. Прижимает лапищей сверху.
– Это называется кейтеринг, Маргошечка! – поясняет он самодовольно. – Все привезут из ресторана. И шашлык, и овощи, еще какую-то приблуду, стол накроют и свалят. Так что еще можно полежать, – закрыв глаза, зевает Богдан Олегович.
– Нет, нужно вставать, Дася, – вырываюсь из сладких объятий. Подскакиваю с кровати. – Рем ничего не делает просто так… Если он едет к нам в гости, значит, собирается помочь нам свалить Аркашку.
– Ммм… логично, – кивает Сомов. Откровенно пялится, как я, голая, вышагиваю по комнате.