Страница 20 из 97
Глава 19.
– В какие еще кусты? – от гнева под ребрами зреет противная пустота. Еще немного, и рванет.
– Ну, я не знаю, – пожимает он плечами и оглядывается по сторонам. Будто ищет те самые кусты. Зараза!
Натолкнувшись на мой выжидающий взгляд, вздыхает тяжко и предлагает.
– Слушай, Марго. Давай ты пока у себя в закромах пороешься, а я пойду с народом пообщаюсь. Кто тут у вас самый авторитетный? С кого начать?
– П-по к-какому п-поводу? – заикаюсь как дура.
– Да я дорогой, пока ты кошку дурную слушала, обмозговал кое-что,– трет затылок Богдан Олегович. Глядит на меня жалостливо. Вот только в зеленых глазах черти прыгают.
– С этого места поподробней, – открываю флигель, широко распахиваю дверь. – Прошу.
– Да, говно вопрос, Марго, – бурчит недовольно Сомов и застревает на пороге. – Я хочу тут по дешевке выкупить тут часть территории. Не знаешь, кто на низком старте и продаст, лишь бы свалить отсюда подальше? – Богдан Олегович прислоняется плечом к косяку. Смотрит на меня выжидательно.
Хотя мне казалось, должен был ввалиться в дом и усесться в кресле или на диване.
– Степновы хотят продать. Пичужкин спит и видит уехать отсюда. Но с ним аккуратней. Неприятный тип, – тяну задумчиво. – А вы вот прям все обдумали и точно решили? – тяну недоверчиво. – Но у нас тут народ опасливый. С чужаками разговаривать не будут.
– Так я не чужой, – быстро парирует Богдан Олегович. – Позвони этим Сволочужкиным. Скажи, что я подойду. Твой жених… Но всех планов не выдавай. Каждый раз я буду вести речь только об одном доме. Легенда такая. Хочу детей поближе к нам перевести… Чтоб всей семьей рядом жить…
– А у вас есть семья и дети? – крякаю жалобной сойкой.
– Если ты интересуешься, женат я или нет, то ответ отрицательный. Лет десять назад разбежались. А вот дети есть. Сыну тридцать два и дочери двадцать шесть. Он со мной работает, а дочка замуж вышла за крутого перца и тусит с ним на Бали. Сказочное Бали, – бурчит он и тут же спохватывается. – Так что я совершенно свободен, Маргарита Николаевна. Ты звони. Звони. А я пока водички хлебну и пойду с народом общаться.
«Он прикалывается?» – в ужасе пялюсь на широкую спину Сомова. То жениться на мне хочет. То коттеджный поселок выкупить.
Это же несерьезно, да? Я очень надеюсь.
Но через полчаса Богдан Олегович возвращается. И спрашивает первым делом.
– Ну что, Миронова? Ты созвонилась с потенциальными продавцами?
– Н-нет, – мотаю головой и неожиданно принимаю странное решение. – Архив подождет. Я пойду с вами, Богдан Олегович. Наши телефонам не доверяют. Думают, им мошенники звонят или от Сухоноса…
– Что в принципе одно и то же, – весело подхватывает Сомов. Ему бы переодеться. А то костюм мятый, туфли не начищены.
«Погоди», – останавливаю себя. Может, так и надо. Мужик дом по дешевке хочет купить в такой дыре, как наша. Как он должен выглядеть, господи прости!
– Расскажи мне о Лозанне вашей гребаной, – просит Сомов, как только мы с ним выходим за ворота.
– Да тут все просто, – вздыхаю я. – И сложно одновременно. Этот поселок Сухонос начинал строить с Лужаном. Юру сначала посадили, потом он умер в тюрьме, – восстанавливаю в памяти основные реперные точки. – Но он вошел в дело только финансово. У Аркадия остались долговые расписки. Однако их у нотариуса никто не заверял. Когда наследники Лужана сунулись, Сухонос им сказал, что разбираться будем в суде. Деньги на стройку привозились спортивными сумками. Так что никто ничего не докажет. Только постепенно и они закончились. Аркадий Валерьевич переключился на другие проекты. А этот попытался заморозить…
– А люди как тут поселились? Ничего не понимаю, – заложив руки в карманы брюк, шагает рядом Дася.
– Так большинство домов уже была выкуплена. Многим жить было негде… Вот и заняли. А мой дом Сухонос отделал по-быстрому и мне подарил. Уже тогда знал, что уйдет к любовнице.
– Ты любила его? – дергает меня за руку Сомов и смотрит пристально.
Ну странный же мужик! Ему до всего надо докопаться.