Страница 140 из 212
Глава 64
Из баньки воеводу выносили сразу трое молодцев. Разомлевшие отпаренное тело наотрез отказывалось идти своими силами. Осторожно усадив начальство за стол, где уже стояли плошки с хреном, хлебом и одиноким куриным яйцом.
–Испей воевода батюшка. – протянули начальнику расписной ковш писарь.
Приняв посуду с улыбкой, воевода уже потянулся отпить, как замер. Вместо ожидаемого им кваса, внутри плескалось молоко. Медленно повернувшись к писарю, мужчина спросил:
–Это что?
–Молоко, воевода-батюшка.
–Я вижу, что не квас. – заметил мужчина, после чего поставил ковш на стол. – Почему мне после баньки подают молоко?
Смущенно улыбнувшись, молодой писарь почесал затылок явно не зная, что сказать грозному начальству. На помощь ему пришел один из старших дружинников, что в отсутствие воеводы за главного в крепости был.
–Так нет провизии воевода батюшка, вторую неделю почитай хлебом да водой перебираемся. Как стали приходить со стороны Литвы банды разбойников, так мужики стали боятся в крепость еду возить. Одну дорогу разбойники перегородили, а вторую повал перекрыл.
–Разбойники? Неужто в округе богатыря не найдется, что этих разбойников изловил?
–Так Финист полочан поднял против тех, да только много их, лезут с чужбины толпами. – произнес старший дружинник.
–А как же моя дружина с пустыми животами врага отражать будет? – встал воевода. – Орлы! Готовьтесь к бою! Разгоним немчуру! Не престало нам за стенами прятаться, покуда враг землю нашу топчит!
К воеводе тут же шагнул второй старший дружинник в крепости. Наклонившись к воеводе тот тихо зашептал.
–Много их, воевода батюшка. – покосившись на писаря продолжил. – Одни не сдюжим. А нам надо ещё и границу сторожить.
–Хм. – задумчиво огладив бороду воевода повернулся к строю дружинников. – Орлы! Кто готов отправится к Финисту, послание передать?
–Я!
–Я!
–Готов!
–Положу живот за Отечество!
Оглядывая выступивших из строя воинов, воеводу резко обернулся, когда писарь неожиданно воскликнул, подпрыгнув всем телом, отмахиваясь от кого-то.
–Молодец Яшка. – махнул рукой воевода. – Герой! Возьмешь с собой добровольцев и отправляйся к Финисту. Думается мне, вместе сподручней немчуру бить можно!
Отбросив все сомнения, молодой писарь кивнул и побежал в казарму за своим оружием. Обычно, щит, копье и топорик боевой, им оставлялись в своем угле, равно как и шлем. Не требовалось ему они покуда, сейчас же пришло их время.
Собравшись и закинув краюху хлеба в мешок, отряди из пяти ратников убыли из крепости зашагав в ближайшую деревню полочан. Идти было хоть и не далеко, но и не близко. По петлять придется знатно, да делать нечего.
А пока посланники уходили всё дальше и дальше, воевода готовился к своему походу. Но это пока дела будущих дней. Сейчас же воевода приказал закончить стройку как можно быстрее. За следующий день справили ворота и закончили укрепление новой стены. Лишь после этого ратники стали готовится к походу против разбойников. Гарнизон ждал вестей от друзей.
Киев
За ненадобностью и спокойностью князь дал трем богатырям отпуск до востребования. В кои-то веке все трое богатырей собрались в Киеве вместе. Да только не было у князя поручений для богатырей.
Вот и старались себя занять богатыри кто чем мог. Старший из богатырей, Илья Муромец уделял всё своё внимание девице, что встретил недавно на улицах Киева. По первости знакомство у них не задалось. Попытки девицы-летописца найти повод для знакомство не нашли понимания у старшего мужчины. Однако природное упорство девушки смогло пробиться через стену недоверия воина. Чуть погодя они стали встречаться всё чаще и чаще. Сначала то было составление слова о походе Владимира, летописи, повествующей о покорении Хазарского Каганата. Однако, чем больше они встречались, тем меньше оставалось историй для записи у Ильи, но в самом конце, богатырь предложил девушке погулять у берега реки. Иногда он же помогал Алёнушке в её не легком деле, вникая в труд летописцев, бывало и обратное, когда девица следила за тренировками богатыря. Матушка, с которой Илья познакомил ту спустя несколько месяцев знакомства, так и вовсе была счастлива от всего происходящего.
Добрыня же сходу погряз в семейных делах. В счет былых побед князь щедро одарил своих богатырей, не миновав вниманием и Добрыню, своего близкого друга, отсыпав тому не мало золотых червонцев. Не забыл он и о других подарках, одарив воина тканями и украшениями, посудой и одеждой. Отдельным же подарком, он вручил тому комплект из трех шуб, для жены богатыря, Настасьи по матери Филипповной.
Князь отдельно расспрашивал его о истории их знакомства. Вместе с Добрыней же смеялся над незавидным положением молодого тогда богатыря, что, проиграв полянице пришелся ей по душе и был взят ею в мужья. О том как ему пришлось отправляться к её родителям испросить благословения. Этот же рассказ, но оформленный в виде книги в богатом переплете, князь среди прочего преподнёс своему другу.
На деньги же, полученные с похода, семейная пара решила ремонт в своей усадьбе справить. Процесс которого, по мнению Добрыни, затянулся сверх меры. Да и Настасья словно в прорубь брошена злилась на всех и упрямо отказывалась идти супругу на встречу во всем что касалось идущего ремонта.
Самый младший из богатырей, Алёша Попович убивал всё своё свободное время в тренировках ратных. Тихон, дядька его и товарищ надёжный, прежде чем уехать по указу княжьему вместе с бабк… кхм Еленой Петровной, так вот, прежде чем уехать с помолодевшей женщиной, Тихон оставил своему воспитаннику множество приспособлений для тренировки силушки его богатырской. Вот и тренировался Попович что было сил, ибо другого дела, не понимал, не знал и знать не хотел.
В общем скучали богатыри, сидя по домам. Каждый по-своему себя развлечь пытался, кто с утра до вечера тренировался, кто-то на рыбалку ходил или помогал в ремонте, кто с красой девицей отношения строить пытался, да толку-то, вся троица, в итоге и встретилась да не где ни будь, а на рынке.
–Добрыня! – заметив товарищу у лавки через улицу, Илья поспешил туда.
–Илюша! – вернул приветствие богатырь, по-дружески хлопнув Муромца. – Что ты тут забыл?
–Да вот Алёнушка за продуктами послала. – продемонстрировал корзинку Илья. – Ты то ту зачем?