Злой рай

Потому что её «плащ» развернулся и превратился в два крыла, похожих на крылья летучей мыши, каждое длиной в три с лишним метра и подобающей ширины.

Незнакомка заверещала, как сверчок, взмахнула крыльями и устремилась ввысь.

Но далеко улететь ей не удалось.

Откуда-то сверху послышался тигриный рык. Я в смятении поднял голову вверх и увидел огромную птицу, застилавшую, как мне в первый момент пригрезилось, полнеба. Быстро взмахивая крыльями (по острову пошёл лёгкий ветерок) тварь настигла мою фею. Раздался истошный визг, фея с разорванными в клочья крыльями камнем упала в нескольких метрах от меня. Исполинская птица, издавая не птичий рык, налетела на неё, выставив когтистые лапы…

Я не успел ничего подумать. Мои руки сами подхватили камень, горло само издало тарзаний рёв, тело сработало, как пружина, и камень полетел в хищника.

Бросок вышел неудачным. Камень сорвался и вместо того, чтобы врезаться в птицу, сокрушая кости, еле мазнул по туше.

Птица вякнула, шарахнулась в сторону и села на плоский камень, скорее ошарашенная, чем напуганная.

И тут я увидел, что крылатый разбойник — не совсем птица.

Вернее, совсем не птица.

Размером и статями существо больше всего напоминало рукокрылую росомаху. Передние лапы растягивали перепончатые кожистые крылья, задние напоминали ноги орла, с той лишь разницей, что до костей были покрыты серо-бурой короткой шерстью, которая покрывала всё тело твари.

Настоящую, земную росомаху я видел живьём только в зоопарке. Тесно общаться не довелось, но по рассказам знающих людей, точнее, из книг и интернетов, знал, что зверюшка опасная. Не медведь гризли, не амурский тигр, но врукопашную раз на раз с ней лучше не сходиться.

Кажется, от её рукокрылого роддича из Троелуния тоже лучше бы держаться подальше.

Но мне уже поздно раздумывать и взвешивать шансы. Росомаха недобро зыркнула на меня, рявкнула, захлопала крыльями и взлетела. Но не для того, чтобы удрать (чему я успел порадоваться), а для того, чтобы атаковать меня сверху.

Я распластался на камнях, и, как выяснилось, правильно сделал: когти щёлкнули в метре над землёй. Наверное, крылатая росомаха не атакует на земле, не надеясь на свои птичьи лапки…

Тварь оказалась храбрее и ловчее, чем я думал. Увидев, что я не пытаюсь защищаться и даже не спрятался толком, она опустилась на камни в двух метрах от меня, свернула крылья и прыгнула на меня. Я откатился и вскочил на ноги, отметив, что за всеми этими приключениями не потерял нож. Это пришлось кстати, потому что рукокрылая росомаха снова прыгнула на меня с ощеренной пастью, целясь в живот… или пониже. Я мысленно попрощался с жизнью, но ответил встречной атакой с уколом и ушёл в сторону.

Кровь. Визгливый рык. В первую секунду мне показалось, что я выставил росомаху глаз, но ошибся. Рукокрылая бестия с распаханной окровавленной мордой отскочила, захлопала крыльями и вспорхнула, явно намереваясь закогтить, используя преимущество в воздухе.

Закогтить себя я не дал, хотя и покарябать ножиком рукокрылого противника больше не удалось. Да я и не особо рвался на бой кровавый. Это не учебный спарринг, где можно обзавестись синяками, не ринг, где можно заработать перелом, это даже не махач «Слышь ты эта а пойдём выйдем!». Это кайнозойская драка, где побеждённый, если не успеет удрать от сильнейшего противника, обречён умирать долго и кроваво. И, вероятно, будет частично сожран победителем до того, как умрёт окончательно.

Росомаха прогнала меня вокруг камня, возле которого я вечность назад совокуплялся с крылатой феей, и я оказался на открытом каменном плато.

За спиной плескалось море.

Море! И до него — несколько шагов!

Слыша яростный рык налетающей росомахи, я быстрее молнии метнулся в сторону, пропрыгал по камням, чудом не сломав обе ноги, и бросился в спасительные волны. Скалистый берег круто уходил вниз, я почти сразу нырнул и оставался под водой столько, сколько мог вытерпеть. Когда лёгкие начали гореть изнутри, я осторожно подвсплыл, высунул голову и жадно захватил несколько глотков воздуха.

Хищника не было видно.

Я уже спокойнее продышался, подпождал, когда утихнет дрожь в руках и ногах, огляделся и прислушался.

И услышал довольное урчание и чавканье.

Это могло означать только одно.

Я пробрался между камней и увидел, как рукокрылая росомаха, удобно устроившись на теле крылатой феи, чавкает её внутренностями.

* * *

Я смирнёхонько сидел за камнем, сжимая в потном кулаке нож, и вполглаза смотрел на кошмарное пиршество.

«Успокойся! — говорил я себе. — Она была уже мертва. Упала с высоты и разбила голову. Ты не мог её защитить, в лучшем случае — отомстил бы за неё. А зачем? Чувак, она даже не человек! Ты трахнул долбаного крылатого ксеноморфа! Или ты уже вообразил, как познакомишь её с мамой, и кого пригласить на вашу свадьбу? Орден Блаженного Зоофилантия тебе первой степени! Жаль фейку, но таковы законы природы. Хищникам надо кушать. А эта крылатая росомаха нажрётся и улетит…»

Да. Всё так. Но всё равно от мысли, что какая-то тварь у меня на глазах убила и теперь с аппетитом обедает девушкой, которая стала моей первой…

(не девушкой, а самкой ксеноморфа!)

мне было погано.

«А ведь он улетит не скоро. Он не бурозубка, больше своего веса в сутки не схомячит. Наверняка он будет тусить возле трупа феи дня три, пока не стрескает всю. А потом… потом постарается достать меня».

Словно услышав мои мысли, рукокрылый хищник повернулся в мою сторону и сыто рыгнул.

Это был понятный без перевода жест презрения к слабому сопернику, которого удалось отогнать от добычи, или… или невербальный посыл: «Подожди, не убегай. Ты у меня на второе».

В общем, эта утробная отрыжка выбесила меня так, что я, как говорят приблатнённые олигофрены, «страх потерял». А я действительно в тот момент утратил чувство страха. Хотелось убивать. Я, как заправский пират, стиснул нож зубами, подхватил камень весом в пудовую гирю и двинулся в сторону наглой бестии.

Увидев меня, а может — телепатически почувствовав мою готовность убить, рукокрылая росомаха с неожиданным проворством соскочила с тела феи, запрыгала в сторону на орлиных лапах, замахала крыльями и улетела.

Секунда, другая — крылатая росомаха скрылась за скалой.

Я с неутолённой яростью смотрел вслед хищнику. Хотя враг жив и ранен некритично, поле битвы осталось за мной. Победа по очкам.