Страница 8 из 20
Барон Ржавчина не стал мелочиться. Он всосал в себя половину Цитадели. Теперь это был стометровый голем из шестеренок, гусениц и мониторов. Его правой рукой была гидравлическая клешня от портового крана, а левой — батарея из тысячи динамиков, извергающих белый шум.
— «ВЫ... НАСЕКОМЫЕ... В... МОЕМ... МЕХАНИЗМЕ...» — голос Барона вызвал лавину мусора внизу. — «Я... ЕСТЬ... ПОРЯДОК... Я... ЕСТЬ... ТИШИНА...»
— Тишина — это для покойников, Барон! — Рашпиль сорвал с себя нимб-ошейник и швырнул его в сторону Резонатора. — Мы пришли устроить здесь дискотеку, которую ты не забудешь даже после переплавки!
Сцена 3. Финальный Концерт (Битва за Эфир)
— Мазут, подключай! — заорал Сквозняк, втыкая джек в центральный разъем Резонатора. — Ги, дай нам максимум искажения!
Ги Енна прыгнула к пульту Барона, её пальцы замелькали над рычагами, перенастраивая частоты с «Повиновения» на «Анархию».
— Готово! — крикнула она. — Жмите, Апёздолы! Весь мир слушает!
И они ударили.
Это не был просто звук. Это был акустический шторм. Мазут обрушил свои ломы на Резонатор, превращая гигантский диск в самый большой барабан во Вселенной. Каждый его удар отзывался громом в небесах и дрожью в аду.
Сквозняк врубил «Громобой» через «Исказитель Совести». Черные молнии вырвались из гитары, пронзая туловище Барона. Его мониторы начали показывать не помехи, а лица бунтарей, — грязные, потные, но абсолютно свободные.
— «НЕТ... ЭТО... НАРУШАЕТ... ВСЕ... ЗАКОНЫ... ФИЗИКИ...» — Барон пытался схватить их клешней, но звук гитары Рашпиля создавал вокруг непробиваемый купол.
Рашпиль подошел к самому краю площадки. Его голос, усиленный мощью Резонатора, разнесся над миром:
— СЛУШАЙТЕ ВСЕ! МЫ — ГРУППА «АПЁЗДОЛЫ НЕБЕС»! И ЭТО НАШ ПОСЛЕДНИЙ ЗАВЕТ: ОБДИРАЙТЕ ПОЗОЛОТУ! НИМБЫ — В ПЕРЕПЛАВКУ! СЕРДЦА — НА ФОРСАЖ!
Сцена 4. Финал и Взрыв Смысла
Барон Ржавчина начал рассыпаться. Его шестеренки не выдержали темпа 220 ударов в минуту. Он буквально взорвался изнутри, превращаясь в груду неподвижного хлама.
Резонатор вспыхнул ослепительно белым светом. Волна звука ушла в небо, пробивая стерильный купол Канцелярии, и ушла вниз, заставляя котлы ада остыть от чистого восторга.
В ту же секунду всё закончилось. Тишина. Настоящая, честная тишина, в которой слышно только дыхание четырех существ на вершине свалки.
— Мы это сделали? — Ги Енна посмотрела на свои дымящиеся кастеты.
— Мы это спели, — Рашпиль убрал гитару за спину и посмотрел на горизонт, где впервые за тысячи лет сквозь смог пробилось настоящее, не лицензированное Небом солнце.
Сквозняк посмотрел на свою гитару. Струны сгорели, гриф треснул. Но на губах была улыбка.
— Похоже, у нас закончился контракт с реальностью, пацаны. Что дальше?
Мазут медленно поднял с земли ржавую консервную банку и посмотрел на неё как на величайшее сокровище.
— Жрать... охота, — коротко пробасил он.
Глава 5
Глава 6. Диета на высоких оборотах.
Сцена 1. Гастрономический инферно-кризис
Мазут стоял на краю Цитадели-Скрап, вертя в огромных пальцах пустую консервную банку. Его внутренний басовый резонанс утробно урчал — и это был не саундчек, это был голод.
— Если мы сейчас же не найдем жратвы, — пробасил гигант, — я начну пережевывать радиаторную решетку «Экспресса». А она, между прочим, из чистой слоновой кости. Вредно для пищеварения.
Рашпиль, сплюнув в бездну, обернулся к Ги Енне. Та сидела на обломке спутниковой тарелки, оттирая копоть с кастетов.
— Слышь, Огненная, — Рашпиль поправил ирокез, который после битвы с Бароном стал похож на обугленный веник. — В этом железном гадюшнике есть места, где подают что-то поинтереснее, чем «Смирение» в собственном соку?
Ги Енна хитро прищурилась. Её хвост-плетка лихо закрутился вокруг ноги.
— Есть одно место, — протянула она. — Называется «Мазутная яма». Это закрытый сектор для бывших палачей, которые ушли на пенсию и открыли кулинарный бизнес. Там готовят «Стейки из копыт забвения» и варят кофе на слезах бюрократов. Но есть проблема.
— Какая? — Сквозняк только что установивший новые струны из Натянутых Нервов на треснувший, но ещё крепкий гриф, подбросил в воздух медиатор из зуба титана.
— Хозяин заведения, Старый Шлак, ненавидит музыку. Говорит, от неё мясо становится жестким, а соус — кислым. Если он увидит ваши инструменты, он нас самих пустит на фарш.
Сцена 2. Маскировка по-панк-роковски.
Спустя час «Архангел-Экспресс», окончательно потерявший лоск и напоминающий помесь танка и мусорного бака, затормозил у входа в огромный ржавый котел, врытый в землю. Над входом висела вывеска: «ТИШИНА И ЖРАТВА. ГИТАРЫ — В УТИЛЬ».
— Так, — зашептал Рашпиль, натягивая на ирокез засаленную кепку, найденную в багажнике. — План такой: мы заходим как обычные бродячие механики. Мазут, спрячь бас за спину, скажешь — это деталь от бетономешалки. Сквозь, свою «кость» за пазуху. И главное — ни одного аккорда!
Внутри «Ямы» стоял густой пар и пахло жареным металлом. За столами сидели угрюмые бесы и падшие, которые жевали нечто бесформенное в абсолютной, звенящей тишине. За стойкой возвышался Старый Шлак — трехглазый демон с поварешкой, отлитой из пушечного ядра.
Сцена 3. Соус с дисторшном
Всё шло по плану, пока Мазут не увидел меню.
— Солянка «Стерильная»... — прочел он шепотом. — Это же... Это же диетическая еда из Канцелярии!
Мазут не выдержал. Он ударил кулаком по столу, и по всему заведению прошел низкочастотный гул. Тарелки на столах подпрыгнули. Старый Шлак медленно повернул все три глаза в их сторону.
— Кто... издал... звук? — прохрипел повар, поднимая свою пудовую поварешку.
— Это у него в животе урчит! — быстро соврал Сквозняк. — Парень три эпохи не ел!
Но тут из куртки Рашпиля выпал медиатор и с характерным звоном «дзынь» ударился о бетонный пол. В тишине «Мазутной ямы» этот звук прозвучал как выстрел.
— МУЗЫКАНТЫ! — взревел Шлак. — В МОЁМ ЗАВЕДЕНИИ! Санитары кухни, на выход!
Из подсобки выкатились автоматические мясорубки на гусеницах, вооруженные ножами для разделки туш.
— Ну всё, пацаны, — Рашпиль сорвал кепку, и его ирокез спружинил вверх. — Концерт окончен, начинается банкет! Мазут, врубай «Жирный соус»! Сквозняк, дай им прожарки!
Глава 7. «Эфирная Тушенка и Великий Угон»
Сцена 1. Рецепт хаоса