Апёздолы небес

— Вы обвиняетесь в акустическом терроризме первой степени, — продолжал Серафим, брезгливо поправляя свои белоснежные крылья. — Вы подменили священные тексты Псалма №148 на... Я даже не могу это процитировать без риска для своей святости. Что-то про «бюрократов в перьях» и «дислокацию нимбов в "одном месте"».

Рядом с Рашпилем сидел Мазут. Гигант молчал, медленно пережевывая кусок ладана, как жвачку. Его огромные кулаки покоились на коленях, и каждый раз, когда он сжимал их, мраморный пол под ним давал микроскопическую трещину. Мазут не слушал прокурора. Он смотрел на золотой гвоздь в судейской трибуне и прикидывал, выдержит ли тот натяжение пятой струны.

— Кстати, а где ваш третий соучастник? — Серафим обвел взглядом пустой зал. — Хранитель Ключей, известный под позывным Сквозняк?

Рашпиль криво усмехнулся, обнажив зубы, в которых застрял кусочек медиатора.

— Сквозняк? О, он сейчас занимается инвентаризацией вашего автопарка. Проверяет, насколько быстро «Архангел-Экспресс» разгоняется до скорости грехопадения.

В этот момент где-то глубоко под фундаментом Канцелярии раздался глухой рык двенадцатицилиндрового двигателя. Стены дрогнули. Святая вода в кубках судей пошла рябью.

— Нам пора, — Мазут наконец подал голос. Это было похоже на обвал в шахте. Он встал и задел макушкой Светоч Истины который тут же принялся болтаться под потолком, бросая блики на ангельские лики.

Сцена 2. Гараж Канцелярии (Точка невозврата)

Сковозняк же в это время вовсю развлекался. Он перекодировал замок гаража Небесной Канцелярии так, что тот отныне пропускал только его, остальных же материл и кусал за ключи и пальцы.

«Архангел-Экспресс» — белоснежный кабриолет с отделкой из слоновой кости и двигателем на очищенном эфире — выглядел слишком пафосно для того, во что он собирался его превратить. Сквозняк уже успел содрать с капота золотую эмблему и прикрутить на её место ржавую деталь от трактора, найденную в закромах Чистилища. А по бортам коряво написал пальцем, смоченным в мазуте: "Апёздолы небес".

— Ну давай, детка, — шептал он, ковыряясь в замке зажигания заточенным пером вырванным из своего же крыла — Покажи им, что такое настоящий выхлоп.

Машина чихнула фиолетовым пламенем. Из выхлопной трубы вырвалось облако густого, абсолютно неэтичного дыма. Система безопасности взвизгнула на ультразвуке, но было поздно.

Двери гаража вылетели наружу, когда Сквозняк врубил заднюю передачу. В зеркале заднего вида показались Рашпиль и Мазут, которые бежали по коридору, распихивая стражников-херувимов, как кегли.

— Запрыгивайте, Апёздолы! — заорал он, крутя руль. — Сегодня в Промзоне аншлаг!

Рашпиль перемахнул через борт на ходу, Мазут просто ввалился сзади, отчего задняя ось кабриолета жалобно крякнула, но выдержала.

- О! - радостно прогудел Мазут, потрясая своей бас-гитарой, которую поднял с сидения, - А я думал наши инструменты уже на переплавку сдали!

- Не успели, просто сложили на складе Запрещённых Мыслей. Но ведь я - бывший Хранитель Ключей, что мне их замки?

— Гони, Сквозь! — Рашпиль уже стоял в полный рост, выхватывая свою «Зуботычину». — У нас на хвосте весь Небесный Технадзор!

Сцена 3. Терминал «Рай-1»: Эфирная засада.

«Архангел-Экспресс» летел над облачными автострадами, оставляя за собой жирный инверсионный след из несгоревшего эфира и копоти. Золоченые шпили Канцелярии таяли в зеркале заднего вида, превращаясь в крошечные иголки, которыми небо пыталось уколоть их на прощание.

— Сквозняк, левее! — заорал Рашпиль, перекрикивая свист ветра. — Видишь ту вышку с неоновым нимбом? Это КПП «Светлый путь». Если мы его не проскочим, нас распылят на атомы благочестия раньше, чем мы учуем запах гари!

Сквозняк выкрутил руль так, что шины из белой резины жалобно взвизгнули. Кабриолет пошел в занос, высекая искры из облачного покрытия.

— У нас пустой бак святости, Раш! — отозвался он, вцепляясь в руль до белизны в костяшках. — Машина чихает праведным гневом, ей нужно нормальное топливо!

В этот момент на вершине вышки Терминала блеснула линза.

Ги Енна Огненная поправила окуляр своей снайперской винтовки «Геенна-7». В прицеле маячил затылок Сквозняка. Она видела, как облезлые перья на его крыльях трепещут на ветру, и чувствовала, как от машины исходит волна дикого, несанкционированного хаоса.

— Объект в зоне поражения, — прошептала она в рацию, прижатую к острому плечу. — Разрешите аннигиляцию?

— Огонь по готовности, капрал, — отозвался сухой голос диспетчера. — Не забудьте сдать гильзы на переплавку.

Ги Енна положила палец на спуск. Она была лучшей в своем выпуске Академии Проклятий. Она знала, как пробить топливную магистраль так, чтобы ангел даже не успел сказать «Аминь». Но...

Из открытых окон кабриолета донесся звук. Это не была литургия. Это был грязный, хриплый аккорд «Зуботычины» Рашпиля. Он ударил по струнам, и звук, усиленный резонансом «Архангел-Экспресса», ударил Ги Енне в самую грудь.

Её палец дрогнул. Эфирный луч ушел на полсантиметра выше, срезав верхушку флагштока с флагом Канцелярии.

— Промах? — Ги Енна замерла, глядя, как машина проносится под самой вышкой. — Я... Я промахнулась?

Сцена 4. Прыжок в Бездну

— Страйк! — выкрикнул Рашпиль, победно вскидывая гитару. — Видали, как у них флаг сдуло? Это сила рок-н-ролла, детки!

— Это была снайперша, — буркнул Мазут с заднего сиденья. Он уже успел прикрутить к борту кабриолета какую-то железку, подозрительно похожую на пусковую установку для салютов. — И она целилась в твою пустую голову, Рашпиль.

Внезапно, прямо по курсу заклубился облачный конденсат, формируясь в стену-отбойник.

- Тарань его, бля!!! - заорал Рашпиль, нагло выставив вперёд ирокез, - На абордаж!!!

Сквозняк вжал педаль в пол, "Архангел-Экспресс" влетел в не до конца сформированную стену, пробив ее с чавканьем. Кабриолет с пернатыми панками, удирал с Небес, оставив на память дыру в стене, в виде кулака с оттопыренным средним пальцем.

Они приближались к Краю. Там, где заканчивалось Небо, не было ничего, кроме серой, непроницаемой хмари. Это была граница миров — точка, где гравитация меняла полярность, а нимбы начинали давить на череп.

— Держитесь за зубы! — крикнул Сквозняк, нажимая на кнопку «Форсаж», которую сам же и припаял утром. — Прыгаем!