Страница 2 из 73
— Так я вроде и сама не безрукая, — улыбнулась на её забавное возмущение. — Тем более у тебя и без этого дел достаточно. Кстати, определились, кто и что делает? Или пока в процессе?
— Определились, — деловито покивала девушка, забирая у меня расческу и вооружаясь шпильками и лентами. — Господин Рауф четко сказал, что я остаюсь вашей личной горничной, — она аж приосанилась, говоря это. — И предупредил, что если герцоги Инсомро перестанут мне платить, то он готов продлить со мной контракт на тех же условиях. Я согласна, так и знайте.
— Спасибо, — улыбнулась ей уже с благодарностью. — А остальные чем будут заниматься? Как их зовут, кстати?
— Это Макферсы, — тут же выложила мне всю подноготную своих коллег Берта. — Вдова Гленна, её муж служил на пятой заставе и погиб больше десяти лет назад, и дети её: мальчишка Тиль и девчушка Бонни. У них в городе свой домишко, но пенсия — слёзы, Гленна работала прачкой у аристократов, но на семью это… — Берта махнула рукой. — Мальчонка на побегушках был, но тоже работа лишь время от времени, а Бонни ещё совсем мелкая, это первая её работа. Гленна будет по кухне старшей, Бонни за уборку отвечает, а Тиль у всех нас на подхвате. Жить будут тут, господин Рауф подготовил им две комнаты внизу: и полы тёплые сделал, и мебель нормальную поставил.
Точно! Полы!
— А тебе полы? Прости, вчера так и не решили вопрос.
— Да как же не решили? Всё сделано. Господин Рауф, как увидел, что парни кровать мою несут, выставил нас вон и только через десять минут позволил зайти. И всё уже тёпленькое было!
Какой же у нас всё-таки замечательный господин Рауф!
— Здорово, — кивнула с улыбкой, но потом вспомнила один нехороший нюанс, чуть нахмурилась и спросила: — А они в курсе, что тут довольно опасно жить?
— А то ж, — невесело усмехнулась Берта. — Ну тут хотя бы они жить могут, а не существовать. Мальчишку видели? В рост ушел, а тощий, как жердь. Тулупчик на три размера меньше, чем положено и шапки никакой. У Гленны и Бонни вовсе одна шаль на двоих. Ну куда такое годится? Тут хотя бы в тепле и сытости будут, а боги смилостивятся — и на одежонку заработают, и девчушке на приданое накопят.
Боже мой, как страшно жить… И это я ещё ною, что у меня водопровода нет!
Тут же в голове торопливо закрутились шестеренки, а я задумалась о том, чем могу помочь этим людям прямо сейчас. Деньгами? Так вроде бы уже на работу оформили. Вещами? Или… Пряжей?
— Слушай, — обратилась я к Берте, когда тщательно обдумала всё, что мне пришло в голову. — Узнай у Гленны и Бонни, умеют ли они вязать. Ну или… Хотят ли научиться? Хотя бы шапки и шарфы для себя пусть свяжут. Я бы им выделила пряжу. Что думаешь?
— Добрая вы, — неопределенно качнула головой Берта, но потом кивнула. — Узнаю.
Закончив меня заплетать, Берта поторопилась уйти, чтобы проконтролировать, как Тиль накрывает нам стол к завтраку, ну а я, первым делом снова заглянув в свои запасы для рукоделия, быстро определилась, сколько и чего могу выдать, а что лучше докупить, и только после этого направилась в трапезную.
Там уже всё было накрыто и Дэймос ждал только меня, приятно поразив манерами, когда подвинул мне стул. За столом нам никто не прислуживал, да и не надо это было, так что, утолив первый голод, я подняла вопрос, который не получилось прояснить вчера.
— Как думаешь, почему боги благословили наш брак? Это вообще нормально?
— Это… — супруг задумался, явно подбирая нужные слова, — скажем так, довольно редкое и малоизученное явление.
Чуть не фыркнула «и это тоже?», но сумела справиться с первым порывом, а Дэймос уже говорил дальше.
— Могу сказать не точно, но в среднем боги благословляют где-то одну пару в год, не чаще. А то и реже. Причем на первый взгляд это могут быть самые обычные люди, в том числе и неодаренные, и простолюдины. Они живут обычной жизнью и в целом ничем не выделяются. Ни какими-то особенными способностями, ни чем другим. Единственное, что… — он поднял на меня задумчивый взгляд, — такие браки считаются нерушимыми и вроде как заключаются по большой любви. Тем самым боги дают понять, что эти люди предназначены друг другу судьбой.
Дэймос прищурился, а у меня с какой-то стати вспотели ладони, словно меня застукали за чем-то противозаконном.
— Значит ли это, дорогая моя жена, что ты в меня без памяти влюблена?
Тц! И слова-то какие подобрал…
— Ну, не то чтобы без памяти, — усмехнулась, пряча за собственным прищуром неловкость, — но определенно я в тебя влюблена. И мне ни капельки не стыдно! А ты? Боги благословили обоих.
— Влюблен ли я? — зачем-то переспросил Дэймос, но я сидела не шевелясь, пристально отслеживая любую тень эмоции. — Не знаю. Но ты мне нравишься. Быть может… — он снова задумался и с сомнением предположил: — Они имели в виду что-то другое?
Ну да, ну да… Мою одержимость главным злодеем? Такую сильную, что я аж к нему переместилась!
Не став настаивать на том, что у нас неземная любовь и иное в принципе не рассматривается, я предпочла просто улыбнуться и пожать плечами.
— Может и так. Может, ты мой кармический мужчина?
— Это как? — на понял моей фразы муж.
— Ну, тот, кто предназначен судьбой, — переиначила, улыбнувшись широко и беззаботно, а когда Дэймос скептично хмыкнул, снова не стала настаивать.
В самом деле, я умная тётенька и знаю, как люди стесняются своих чувств. Особенно такие, как мой пока ещё не прирученный котик!
— Хорошо-хорошо, — кивнула, — оставим тему. Меня волнует другое. Чем нам это грозит? Почему бургомистр так переволновался?
— О, тут всё банально, — небрежно отмахнулся Дэймос. — В Пограничье особенно высока вера в божественное. Людям нужно во что-то верить, чтобы не отчаиваться, живя в пугающей близости от постоянно возникающих разломов. Тут реально верят, что пары, благословленные богами, обладают особым даром приносить удачу и благополучие в том городе, в котором живут. Мол, они под особой защитой богов, а значит и те, кто живет поблизости.
— Это действительно так? — заинтересовалась.
— Знаешь… не могу сказать что-то определенное, — задумчиво качнул головой муж. — Никогда особо не интересовался этим вопросом. Мои интересы обычно лежали в иной сфере. Но… — он внимательно посмотрел на меня, — будет интересно проверить это на себе.
— А это не мешает тебе применять темные чары?