Страница 6 из 39
Барановский раздраженно тряс меня за плечо и сквозь зубы шипел новые ругательства, которые я уже не воспринимала. С трудом разлепив пересохшие губы я только пробормотала невнятно:
— Пожалуйста, верните меня домой, я боюсь, я тут не хочу- не могу оставаться.
Мне кажется лишь в тот момент, когда я в реальности увидела людей в немецкой форме, окончательно поняла, насколько же я «попала» и мне стало очень-очень страшно.
В голове моментально пронеслись кадры из советских фильмов о Великой Отечественной Войне, эпизоды из множества прочитанных книг о немыслимых зверствах фашистов. И вот теперь я в самом эпицентре этого сурового времени, хотя…
Какой там эпицентр, на СССР они нападут еще только через месяц, Барановский сказал, что сегодня двадцать второе мая, а значит впереди четыре года войны и множество жертв.
Меня трясло, у меня никак не укладывалось в голове, что теперь именно я должна делать - куда-то бежать, кого-то предупреждать, спасать… Могу я что-нибудь изменить? Как мне отменить войну? Этот вопрос немилосердно сверлил мозг, вызывая панику и отчаяние.
А чертов астролог, будь он неладен, орет что-то в ухо, а я не могу слов разобрать, я его даже почти не вижу из-за отчаяния. Стефан сел рядом со мной и наконец замолчал. А я размазала по опухшему лицу слезы и тихо спросила:
— Как нам быстрее попасть в город? Неужели будем тут до ночи сидеть, а дальше что? Почему вы сами не помашете рукой и не остановите сердобольного соотечественника?
Поляк обреченно пожал плечами.
— Бесполезно. Никто не остановится, чтобы подсобить жалкому писарю на его развалюхе.
Меня охватила злость.
— У вас тут нормальные люди вообще перевелись?
— Все боятся, пани, а здесь, на дороге чаще всего встречаются немецкие машины.
Он вдруг с надеждой заглянул мне в глаза:
— Драгоценная пани Ася! Просто выйдите и встаньте рядом, кто-нибудь непременно захочет помочь привлекательной девушке.
Невыносимо противно слышать писклявый жалостливый голос - я решительно выбралась из "Пежо" и обратилась к Барановскому с единственной просьбой:
— Одолжите мне ваш пиджачок, что-то я озябла!
— Но сам-то я как же, пани… Имея очень хрупкое здоровье, должен блюсти порядок в одежде и режиме.
— Теперь понимаю, за что вас ваша Вига третирует, вы жуткий брюзга!
Стефан с кислой физиономией передал мне коричневый пиджак, и я с возмущением обнаружила, что под ним он был одет еще в шерстяной пуловер с треугольным вырезом, а внизу присутствовала рубашка со стоячим канцелярским воротничком. Я разглядела даже кусочек массивной золотой цепочки.
«А я трясусь от утренней прохлады и стресса временного перемещения!»
Закутавшись в мятый пиджак Барановского, я устало прислонилась к машине. Вид у меня был, наверно, пугающий - волосы растрепанные, лицо красное. Я хмуро смотрела в землю перед собой и пыталась угадать, кто сейчас едет в нашу сторону. Хоть бы гражданское лицо, хоть бы какой местный фермер!
А гул мотора раздавался все ближе… в-в-в-вжухх! Глянцево-черное авто со свистом проскочило мимо, и я выдохнула с облегчением. И даже нашла в себе силы с улыбкой глянуть на приунывшего писаря, скорчившегося над капотом своего древнего драндулета.
Стоп! Это маленькое «Пежо» только для меня «музейная редкость», а здесь и сейчас - чудо французского автопрома. Интересно, откуда у скромного писаря-астролога средства на прогрессивную технику? Владельцу завода успешное будущее предсказал? Надеюсь, тот был не еврей?
Наверно, я так и не убрала нервную улыбку с лица, когда рядом остановился длинный черный лимузин, ехавший следом за промелькнувшей машиной.