Страница 16 из 39
Я уже пошла к двери и надеялась, что меня никто не остановит, но полька, которая обратилась ко мне первой, вдруг встала на пути, сузив глаза:
— И что ты тут делаешь, русская княжна? Задумала очаровать немецкого генерала? У тебя ничего не выйдет - Вальтер равнодушен к женским чарам, он презирает женщин.
— Вы хотите сказать - ему нравятся мальчики?
И как только я могла такое ляпнуть при всех... Будто забыла, кто я и где нахожусь. Вырвалось само, честное слово, даже не ожидала от себя.
В повисшей на пару секунд тишине снова зазвучал голос злобной тетки:
— Ты хоть представляешь, о ком сейчас говоришь? О генерале вермахта Вальтере фон Гроссе.
"Батюшки-святы, ведь не Архангел же Михаил..."
Я презрительно поджала губы.
— И что такого в его звании? Даже римские императоры не гнушались брать на ложе юношей - это не мешало им крепко сидеть на троне да еще завоевывать новые провинции. Кстати, Древнюю Германию и Галлию, если мне не изменяет память.
Грузный пожилой мужчина в форме, что отличалась от других своим черным цветом, вдруг одобрительно хмыкнул, уставившись на меня припухшими, глубоко посаженными глазками под белесыми бровями.
— А у фройляйн острый язычок… Вальтеру всегда нравились темпераментные и непокорные, как его Эмма. То-то он скоро успокоился.
Другие мужчины тоже рассмеялись, кажется, совершенно расслабившись. В большую комнату заглянул Отто и сразу же хмуро обратился ко мне:
— Иди наверх, тебя зовет Франц!
И сейчас я была ему так благодарна, так рада видеть его бледную, вечно недовольную физиономию, что просто нет слов. Уф, кажется, пронесло!
8 июня.
Нужно признаться, я быстро привыкла к здешнему распорядку. Главное - меньше болтать и быть незаметной для гостей Вальтера, а у него часто собирались посиделки в гостиной по вечерам. Сам генерал мало находился дома, рано уезжал утром и возвращался поздно, когда я уже укладывала Франца. Генерал даже не всегда присутствовал на вечерних сборищах два-три раза в неделю.
Пока остальные гости болтали и курили в гостиной, гоняли шары по зеленому сукну в соседней комнате, где располагались бильярдные столы, бряцали на фортепиано и заигрывали с местными девицами, Вальтер запирался с каким-нибудь высоким чином в своем кабинете и, видимо, решал важные вопросы.
Первые дни в этом доме я просто сходила с ума от мысли, что должна что-то изменить, как-то повлиять на ход грядущих событий, но что я реально могла? Ни до Гитлера, ни до Сталина мне не добраться, что же делать... Вальтера убить? Каким образом? И что это вообще изменит в мировой истории?
Я напрягала память, пытаясь вспомнить из учебников, фигурировало ли где-то во Второй Мировой войне имя генерала фон Гросса, - кажется, нет. Фельдмаршал Паулюс был… еще какой-то фон Бок… я учила историю в школе как все - неважно, а сейчас бы мне пригодилась каждая кроха информации о том суровом времени.
Пару раз у меня даже мелькала шальная мысль поговорить с Вальтером по душам. Соврать, что я предвижу будущее и за этот дар мне пришлось покинуть Советский Союз. Мессинг в юбке - смехота! А ведь я могу сказать, что знаю итог нападения Германии на нашу страну, даже назвать дату вторжения - ведь осталось недолго… Недолго…
Меня прошибал холодный пот, когда я думала об этом серьезно. В голове начинали вертеться строчки из стихов Щипачева с той самой моей последней репетиции ко дню Победы:
и от росы они слегка поблёкли.
Зарю, что шла по травам и кустам,
обшарили немецкие бинокли.
Цветок, в росинках весь, к цветку приник,
и пограничник протянул к ним руки.
А немцы, кончив кофе пить, в тот миг
влезали в танки, закрывали люки.