Цена предательства

3 глава

Месяц после известия о смерти герцога тянулся медленно, как патока в зимний холод.

Лиана почти не спала. Она сидела у окна по ночам, глядя на луну, и Кэйлем сидел рядом, не задавая вопросов, не пытаясь утешить. Просто был рядом. Иногда она говорила. Рассказывала об отце — о том, каким он был до Ингрид, до того, как сдался. О том, как в детстве носил ее на плечах по саду, показывая, где вишня созрела, а где еще зеленая. О том, как в день отъезда в Вересковый Лог он стоял у окна и не посмел подойти.

— Я ненавидела его за это, — шептала она в темноту. — За то, что не защитил. За то, что смотрел, как она меня травит, и молчал. А теперь...

— Теперь ты жалеешь, что не простила, — закончил Кэйлем.

— Я не знаю, смогла бы простить. Но я могла бы попытаться.

Он обнимал ее, и она засыпала у него на плече, чтобы проснуться на рассвете снова — с тем же грузом на сердце.

Мирра носила ей успокоительные отвары, но Лиана отмахивалась. Элира ворчала, что беременной нельзя так убиваться, но Лиана только качала головой. Горе не уходило от трав. Оно сидело в ней, тяжелое, глухое, как камень, и она не знала, как его вытолкнуть.

Гром после той ночи долго не возвращался. Айлин ждала его утром, потом днем, потом снова ночью. На третий день она нашла его в лесу, у старого дуба. Он сидел, прислонившись спиной к стволу, и смотрел в небо.

— Ты где был? — спросила она, и голос ее дрогнул.

— Там, где меня не видно, — ответил он, не глядя на нее.

— Я не хочу, чтобы тебя не было видно.

— А чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты вернулся.

Он помолчал. Потом поднял на нее глаза — темные, усталые, полные той боли, которую он носил в себе так долго, что она стала частью его.

— Зачем?

Айлин опустилась рядом с ним на колени, взяла его руку — огромную, шершавую, с обломанными ногтями. Он дернулся, но она не отпустила.

— Потому что ты мне нужен, — сказала она. — Потому что без тебя поселок пустеет. Потому что я... — она запнулась, но пересилила себя, — потому что я не могу смотреть, как ты уходишь, и думать, что это я сделала тебе больно.

Он смотрел на нее долго, очень долго. Потом перевел взгляд на их руки.

— Твоя такая маленькая, — сказал он тихо. — А моя — как лопата. Страшная.

— Красивая, — поправила она. — Сильная. Надежная.

— Ты смеешься надо мной.

— Никогда. Я не смеялась, не смеюсь и не буду смеяться. Ты для меня — не орк. Ты — Гром. Просто Гром. И я...

Она не договорила. Потому что он наклонился — медленно, неуклюже, как медведь, который пытается быть нежным, — и коснулся лбом ее лба.

— Прости, — выдохнул он. — Я дурак.

— Дурак, — согласилась она. — Но ты мой дурак.

Они вернулись в поселок вместе, держась за руки, и никто не сказал ни слова. Только Том присвистнул, но Мирра так шлепнула его по затылку, что он присвистнул уже по-другому.

Айлин была счастлива. Целых два дня она летала, не касаясь земли, ловила взгляды Грома, чувствовала, как он рядом, как его рука иногда касается ее спины, как он улыбается — по-своему, криво, через клыки, но улыбается.

Она не заметила, как Лориэль смотрит на них. Не заметила, как та, сидя за ужином, ломает ложку, сжимая ее в кулаке. Не заметила, как подруга уходит в лес, когда все смеются, и возвращается только под утро.

Она была счастлива. И счастье сделало ее слепой.

Карета появилась на рассвете.

Сначала ее заметил Том — он каждое утро бегал к ручью умываться и первым увидел, как из-за холма выползает черная тень. Он примчался в поселок, размахивая руками, и заорал так, что переполошил всех.

— Карета! Там карета! Большая, черная, с гербами!

Кэйлем вышел на крыльцо с луком в руках. Кайрен, спавший чутко, уже был на ногах. Гром, который чинил изгородь, опустил молоток и встал так, чтобы заслонить собой Айлин.

— Кто? — спросила Лиана, выходя следом. Она была бледна, под глазами залегли тени, но держалась прямо.

— Сейчас узнаем, — Кэйлем натянул тетиву, но не поднял лук.

Карета подъехала к воротам и остановилась. Кучер, пожилой мужчина в строгом черном сюртуке, слез с к о зел, открыл дверцу.

Ингрид вышла первой.

Она была в трауре — черное платье до пят, черная шляпка с вуалью, черные перчатки. Но даже в трауре она выглядела величественно. Выпрямив спину, подняв голову, она оглядела поселок так, будто это была ее собственность, которую она пришла инспектировать. За ней вышли Розалинда и Берта — тоже в черном, но их траур был дешевле, и чувствовали они себя неуверенно.

— Лиана, дорогая, — Ингрид распахнула руки, словно собиралась обнять. — Как я рада тебя видеть!

Никто не двинулся с места.

Ингрид опустила руки, но улыбка не сошла с ее лица.

— Не ждали? — спросила она, делая шаг вперед. — Но ты же сама пригласила. Письмо, помнишь? Через торговца?

Лиана шагнула ей навстречу. Кэйлем дернулся, но она положила руку ему на грудь, останавливая.

— Я не отправляла никаких писем, — сказала она ровно.

— Ну как же? — Ингрид притворно удивилась. — «Передайте Розалинде и Берте, что у нас тут завелся новый жених. Очень высокий. И очень зеленый».

Она обвела взглядом поселковых, остановилась на Громе.

— Неужели это он? Орк? Что ж, вкусы у тебя, дорогая, всегда были... специфические.

Гром шагнул вперед, но Айлин схватила его за руку.

— Не надо, — прошептала она.

— Она оскорбляет, — рыкнул он.

— Она хочет, чтобы ты сорвался. Не давай ей этого.

Лиана стояла напротив мачехи, и никто не мог понять, о чем она думает. Ее лицо было непроницаемо, только зеленые глаза горели тем огнем, который Кэйлем знал так хорошо.

— Зачем ты приехала? — спросила Лиана.

— Похороны твоего отца уже давно прошли, — Ингрид вздохнула, и в этом вздохе было столько театральности, что Мирра за спиной Лианы скрипнула зубами. — Ты не приехала, дорогая.

Лиана побледнела, но не отвела взгляда.

— Я не могла приехать.

— Понимаю, — Ингрид кивнула, и в ее голосе мелькнуло что-то, похожее на искренность. — Ты ждешь ребенка. Дорога опасна. Мы все понимаем.

Она повернулась к Розалинде и Берте.

— Девочки, поздоровайтесь с сестрой.

Розалинда сделала шаг вперед, неловко кивнула. Она выглядела старше своих лет, осунувшейся, и в ее глазах не было прежней спеси. Берта, наоборот, смотрела на Лиану с любопытством, почти с восхищением.

— Здравствуй, Лиана, — сказала Берта тихо. — У вас здесь... красиво.

Лиана перевела взгляд с одной сестры на другую. Потом на Ингрид.