Цена предательства

Толпа взорвалась аплодисментами. Дети свистели, женщины вытирали слезы, мужчины хлопали по плечам друг друга.

— А теперь третьи! — крикнул Том, который был главным распорядителем. — Лориэль и Сириан!

Они вышли из толпы, взявшись за руки.

Лориэль была в простом зелёном платье, с венком из полевых цветов на голове. Сириан — в своей обычной одежде, но на груди у него висела серебряная цепочка, которую, как шептались эльфийки, он носил с собой много лет, дожидаясь этого дня.

Они обменялись клятвами — короткими, простыми, без пафоса.

— Я буду с тобой, — сказал Сириан. — В лесу, в сторожке, на краю света. Потому что ты — мой дом.

— А ты — мой, — ответила Лориэль. — И я больше никогда не буду искать другой.

Они поцеловались — легко, целомудренно, как два человека, которые уже пережили всё и теперь просто хотят покоя.

За столом Ингрид и Финн сидели рядом — не как жених и невеста, а как двое, которые выбрали друг друга без обязательств.

— Ты не обиделась? — спросил Финн, когда они садились.

— На что?

— Что я не настоял на свадьбе.

Ингрид посмотрела на него. В её глазах не было прежнего льда — только усталое, тёплое спокойствие.

— Я старая для свадеб, — сказала она. — И я только учусь быть счастливой. Не торопи меня.

— Я не тороплю, — ответил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я никуда не уйду.

Она взяла его за руку под столом, и они замолчали, глядя на танцующую толпу.

К ним подсел Гром.

Он молча пододвинул Ингрид блюдо с мясом — самым лучшим, с хрустящей корочкой и ароматными травами. Ингрид подняла на него глаза.

— Ты сделала правильный выбор, — сказал он.

Коротко. Просто. Без лишних слов.

Ингрид кивнула. Ей не нужно было большего. Это маленькое признание от того, кто первым хотел выгнать её из поселка, стоило больше, чем любые похвалы.

— Спасибо, — сказала она.

Гром кивнул и отошел к Айлин, которая звала его танцевать.

Вечером, когда солнце село и зажглись факелы, начались танцы.

Музыканты — двое эльфов с флейтами и старый человек с губной гармошкой — играли так, что ноги сами шли в пляс. Дети бегали между столов, старики сидели у костра и вспоминали молодость, а молодые кружились в танце, не замечая никого вокруг.

Лиана танцевала с Кэйлемом — медленно, нежно, как в первый раз. Её рыжие волосы развевались на ветру, живот уже заметно округлился, но она двигалась легко, как перышко.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я всегда знала.

Мирра и Кайрен танцевали рядом — он, огромный, неуклюжий, но осторожный, она — маленькая, светлая, счастливая. Их сын спал на руках у Элиры, которая сидела у костра и подпевала музыкантам.

Айлин и Гром танцевали в стороне — он держал её так, будто она была драгоценностью, она смотрела на него так, будто он был целым миром.

— Ты счастлив? — спросила она.

— Я никогда не был так счастлив, — ответил он.

Лориэль и Сириан не танцевали. Они сидели на крыльце, держась за руки, и смотрели на праздник.

— Мы вернемся? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Может быть.

— Я подожду.

— Я знаю.

Она положила голову ему на плечо, и они смотрели, как факелы отбрасывают длинные тени, как поют и смеются люди, ставшие им семьей.

А в самом конце вечера, когда гости начали расходиться, а музыканты — уставать, Финн встал и поднял кружку.

— Я хочу выпить за тех, кто научил меня верить, — сказал он. — За Лиану, которая построила этот поселок из пепла. За Кэйлема, который научил меня, что значит быть мужчиной. За Мирру и Кайрена, которые показали, что любовь не знает границ. За Грома и Айлин, которые доказали, что даже самые разные могут быть вместе.

Он перевел взгляд на Ингрид.

— И за тебя, — сказал он тише, но так, что все услышали. — За то, что ты решилась измениться. За то, что ты осталась. За то, что ты есть.

Ингрид опустила глаза, но все видели, как она улыбается.

Толпа зааплодировала.

— За Вересковый Лог! — крикнул Том.

— За Вересковый Лог! — подхватили все.