Цена предательства

11 глава

Идея пришла Лиане в тот вечер, когда она сидела на крыльце и смотрела, как солнце садится за вересковые холмы.

Берта прислала письмо — короткое, скомканное, пахнущее духами: «Мы с Эдгаром хотели бы обвенчаться там, где ты нашла своё счастье. Если ты не против. Если мы не чужие. Твоя сестра, которая хочет стать тебе ближе» .

Лиана перечитала письмо трижды. Потом подняла глаза на Кэйлема, который сидел рядом и чинил детскую игрушку.

— Берта хочет венчаться здесь, — сказала она.

— Здесь? — Кэйлем поднял бровь. — В Вересковом Логе?

— Она пишет, что хочет быть ближе.

Кэйлем отложил игрушку, посмотрел на жену.

— А ты хочешь?

— Я хочу, чтобы у неё был хороший день, — ответила Лиана. — Она не виновата в том, что сделала её мать. И она... она пыталась. Всё это время. Писала мне, интересовалась детьми, присылала гостинцы. Я отмахивалась. Думала, что она просто хочет быть в курсе. А она, может быть, просто хотела быть сестрой.

— Тогда скажи «да», — просто ответил Кэйлем.

Лиана улыбнулась и написала ответ.

Через месяц в Вересковый Лог потянулись гости.

Сначала приехала Берта — с женихом, молодым человеком по имени Эдгар, который оказался тихим, застенчивым и смотрел на неё с таким обожанием, что даже суровый Гром одобрительно хмыкнул. Они поселились в доме Лианы, в той самой комнате, где когда-то жила Ингрид, — теперь она была отделана заново, с окнами на вересковые холмы и большим букетом свежих цветов на столе.

— Здесь так красиво, — сказала Берта, выглядывая в окно. — Я и представить не могла.

— Здесь было пепелище, — ответила Лиана. — Когда я приехала в первый раз.

— И ты не уехала?

— Мне некуда было ехать. А теперь... теперь это дом.

Берта взяла её за руку.

— Я рада, что ты позволила нам приехать, — сказала она. — Я знаю, что мама сделала... что она хотела сделать... Но я не она. И я хочу, чтобы ты знала: я всегда считала тебя сестрой. Даже когда молчала.

Лиана не ответила. Она просто обняла Берту — впервые за много лет — и почувствовала, как та дрожит.

— Всё хорошо, — сказала Лиана. — Ты здесь. И это главное.

Через три дня после Берты в поселок вернулись Лориэль и Сириан.

Они пришли на рассвете, когда трава ещё была мокрой от росы, а туман стелился над холмами молочной пеленой. Лориэль шла впереди, Сириан — чуть позади, как всегда, неся за плечами мешок с травами и старой утварью.

Айлин увидела их из окна и выбежала на крыльцо босиком, в одной ночной рубашке, не чувствуя холода.

— Лориэль! — закричала она и бросилась к подруге.

Они столкнулись посреди улицы, обнялись, и обе заплакали.

— Ты вернулась, — шептала Айлин, и слёзы текли по её щекам, смешиваясь с утренней росой. — Ты вернулась.

— Только на свадьбу, — ответила Лориэль, но голос её дрожал, и она не отпускала подругу. — Я не могу пока... я не готова...

— Хоть на свадьбу. Хоть на день. Хоть на час. Ты здесь.

Сириан стоял в стороне, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на Лориэль, на Айлин, на поселок, который встретил их тишиной и утренним туманом, и в его груди разгоралось что-то, чему он не смел дать имя. Решимость. Или надежда.

— Мне нужно поговорить с Кэйлемом и Лианой, — сказал он, когда женщины наконец отстранились друг от друга.

— О чём? — спросила Айлин, вытирая слёзы.

Сириан посмотрел на Лориэль. Та опустила глаза, но не отвела взгляда.

— О том, что я хочу жениться на ней, — сказал он. — По-настоящему. Перед людьми. Перед эльфами. Перед всем миром.

Лориэль ахнула.

— Сириан...

— Я ждал слишком долго, — перебил он. — Я не хочу ждать больше ни дня.

Они нашли Кэйлема и Лиану в большом доме.

Хозяева сидели за столом — Лиана поила Элинор кашей, Кэйлем чинил сбрую, которая порвалась ещё вчера. На столе дымился свежий хлеб, пахло мёдом и утренним чаем.

Сириан вошёл первым. Лориэль — за ним, чуть отстав, будто искала защиты за его спиной.

— Можно? — спросил Сириан, останавливаясь у порога.

Лиана подняла голову, отложила ложку.

— Заходите, — сказала она. — Вы всегда здесь желанны.

Они сели за стол. Кэйлем отложил сбрую, сложил руки на груди, приготовился слушать.

— Я хочу жениться на Лориэль, — сказал Сириан без предисловий. — По всем обычаям. С обменом клятв, с кольцами, с вересковым венком. Как это принято здесь.

Лиана и Кэйлем переглянулись.

— Ты уверен? — спросил Кэйлем.

— Никогда ни в чём не был так уверен, — ответил Сириан.

Лориэль сидела рядом, бледная, сжав руки на коленях. Она не смотрела на Сириана — боялась, что если посмотрит, то разревется.

— Я не заслужила, — прошептала она.

— Это не тебе решать, — ответил Сириан, и в голосе его прозвучала та мягкая, но непоколебимая твёрдость, которая появлялась у него, когда он принимал решение.

Лиана посмотрела на Лориэль долгим взглядом. В её зелёных глазах не было осуждения — только усталая, мудрая доброта.

— Если вы оба этого хотите — кто мы такие, чтобы запрещать? — сказала она. — Свадьба Берты через две недели. Мы успеем подготовиться.

— Спасибо, — выдохнул Сириан.

Он взял Лориэль за руку. Она не отняла.

В дверях стояла Берта.

Услышав голоса, вышла в одной сорочке, накинув на плечи шаль, и замерла на пороге, слушая.

— Я всё слышала, — сказала она, когда все повернулись к ней.

Лиана нахмурилась.

— Берта, это не твоё дело...

— Нет, — перебила сестра. — Это моё дело. Потому что я хочу, чтобы моя свадьба была не просто праздником. Я хочу, чтобы она стала праздником для всех.

Она шагнула в комнату, подошла к столу.

— Мы с Эдгаром не будем возражать, если вы сыграете свадьбу вместе с нами. Две свадьбы в один день — это вдвое больше радости. Вдвое больше цветов. Вдвое больше счастья.

Лориэль подняла на неё глаза — удивлённые, влажные.

— Ты правда не против? — спросила она.

— Я правда за, — ответила Берта и улыбнулась. — Я всегда мечтала о большой семье.

— А что может быть больше, чем три свадьбы в один день?

— Три? — переспросил Кэйлем.

Все обернулись.

В дверях, прислонившись к косяку, стояла Айлин.

Она была босиком, в той же ночной рубашке, в которой выбегала встречать Лориэль. Волосы растрёпаны, глаза горят.