Страница 77 из 85
-- "Паучки" вам расскажут всё в точности, что дальше делать. Покажут, растолкуют, помогут, -- сказал я бывшим рабам. -- Вы их слушайтесь, у них задача такая: вас необходимому минимуму навыков обучить. Главное -- письменность и простейшую речь освоить, чтобы не быть глухонемыми. Просто делайте всё по предлагаемому -- и быстро всему научитесь, всё освоите. Потом дела более серьёзные начнутся -- тут мы с Марией подключимся: и объясним, и поможем. Но пока мы заняты -- некоторые старички со старушками умереть пытаются, а мы не даём. Этим и заняты.
-- Может быть, мы можем помочь чем-то? -- спросил фон Раух.
-- Боюсь, что сейчас вы нам помочь уже не сможете, только себя отвлечёте от освоения более нужного, -- ответил я, уже подумав ранее о таком варианте. -- Мы с Марией справимся. Нам тоже роботы помогают. Так что всё в итоге будет хорошо.
-- Фёдор Павлович, а вы из России? -- спросил меня стармех.
-- Отчасти, но не совсем, -- честно ответил я. -- Той России, в которой жили вы до переноса сюда, больше нет. Но рассказывать об этом долго и сложно. Учитесь -- и сами всё со временем узнаете.
Лица моих собеседников выдали сильное огорчение. Думаю, надеялись они, что я их назад отведу, в их прошлую жизнь, которой они внезапно лишились.
Вот только сделать этого я не мог, о чём сразу честно и сказал.
-- Есть и у меня к вам несколько вопросов, которые хорошо бы прояснить, не откладывая, -- сказал я морякам, не вдаваясь в подробности ожидающего нас переноса на Фрею и прочих местных "завитушек": моряки ещё не подписали рабочее соглашение. А если откажутся -- придётся их вернуть на тот же остров Лизее. Лишние знания о нас им пока ни к чему.
-- Спрашивайте, -- предложил фон Раух. -- Будем рады помочь хоть чем-то, человеку, который спас нас вчера от смерти.
И я спросил. Из расспросов выявилась картина, в чём-то похожая, на представлявшуюся мне ранее, а в чём-то другая, похуже.
Во-первых, "Богатырь" при переносе получил серьёзные повреждения -- и машин, и палубы, и надстройки. Это потом роботы убежища, восстанавливая пароход, залатали дыры в палубе и пробитую стенку матросского кубрика. Равно как и привели в рабочее состояние угольные машины, также вышедшие из строя и поэтому неспособные дать ход вообще, что и заставило экипаж, после исчерпания жидкого топлива, пароход покинуть.
Во-вторых, начисто срезало радиомачту, сгорел электрогенератор, вышла из строя рация и погиб обслуживавший её телеграфист. Так что связи долго не было и выжившие думали, что они на Земле, -- штормовые облака закрывали небо несколько суток, и экипаж парохода увидел местные небеса (а главное, понял, что это значит) не скоро.
В-третьих, бунт в команде после открытия "попаданства" парохода был почти открытым. Его возглавил кок, Мацуридис, оказавшийся членом партии эсэров, в молодости -- бомбистом. И был он не греком, и не Мацуридисом. Шептались, что вырос он, действительно, в Одессе, но зовут его Шая Голохватов, сын богатого портного и популярной среди дам модистки. У лже-Мацуридиса при посадке в шлюпку, оказался револьвер. Он попытался застрелить капитана фон Рауха, но случилась осечка, и капитан разнёс голову "Мацуридису" палашом, который бросил на палубе рядом с трупом. Подручного "грека", тупого и жадного палубного матроса Пряхина, пытавшегося ударить капитана ножом, застрелил стармех, но не из "кольта", а из другого револьвера (к коим Гринчевский испытывал большую слабость), отобранного у стармеха уже позже, при попадании в плен к бандитам на Лизее.
Остальные пятеро матросов безропотно загрузились в шлюпку и усердно гребли все трое суток, посменно, выбиваясь из сил, пока шлюпку не вынесло к острову Лизее, вблизи которого ураган стих. Целую неделю моряки жили в маленькой бухточке места высадки, благо рядом был родничок, в океане -- изобиловала рыба, а по пляжу бродили полчища мясистых крабов. Но потом моряки вдруг увидели в океане "Богатырь", тихо дрейфующий мимо, и, спустя час, прибитый течением и ветром к отмели соседней бухты.