Робинзон 3

22

Монтаж и наладка оборудования внутри жилого комплекса заняли в реальности более двух часов: сборка и запуск минимальной конфигурации машинного зала голема оказались той ещё заковыристой задачкой -- примерно как настроить тонкое взаимодействие нейронов соседних участков мозга, при условии, что таких участков -- не одна сотня. Понятно, что делалось это не руками и паяльником (так бы и вечной жизни не хватило!), но времени сожрало всё равно много.

Наконец, на центральной стойке машинного зала появились стандартные колонки глитекстового приветствия. Мы с големом обменялись поздравлениями: я его поздравил с заселением в новое тело, которому не грозит отключение, а он меня -- с близким завершением моего отправления должности и свободой.

Воспользовавшись случаем, спросил, не причастны ли к моему попаданству мирмиты? Или он сам? Голем ответил, что попал я сюда из-за работы Разлома. Что это -- объяснять долго и лучше потом. А вот в убежище я попал из-за него: были другие кандидаты, из таких же несчастных, бродивших по побережью среди ящеров в одиночку и группами. Но он выбрал меня: у других в мотивации часто был умысел, не всегда добрый. А у меня -- не было. Я ставил задачи -- и решал их, как мог, теми средствами, что были и как додумался. Но не за счет других, тех, что рядом. Там, где другие проклинали судьбу или плели интриги -- я работал. Голем сам всегда поступал точно так же и сожалел, что ни среди людей, ни среди мирмитов так не принято: это считается глупостью, простоватостью, "лоховатостью", "неумением жить". Поэтому выброшенный бурей полгода назад старый пароходик, подобранный и починенный роботами для достижения попаданцами убежища (дабы там появился временный Государь, поскольку жить под курами дальше стало равносильно гибели), подогнали мне -- вместо "газели", которую голем забрал себе и внимательно изучил на досуге, найдя в конструкции несколько новых изящных решений. Почему-то я не был удивлен ответом.

Сменив тему, я спросил голема, не жалко ли ему дублера, оставленного в убежище на растерзание новому Государю? На что голем ответил, что никакого дублера, на самом деле, нет: и здесь, в новом жилом комплексе, на острове, и там, в старом убежище -- один и тот же голем, одна и та же личность -- он сам. Просто сейчас голем занимает "распределенное тело", состоящее из двух частей: одна (главная) часть -- на острове, а вторая (дополнительная) часть -- в убежище. Когда в убежище отключат машинный зал, считая, что деактивирую (убивают) голема, в реальности произойдет нечто вроде отсечения руки или ноги, но не головы! Процедура отключения, в таком случае, будет, конечно, неприятной, но для голема вовсе не смертельной. Более того, вскоре голем восстановит и утраченные при отключении расширенные физические размеры: в здании на острове под его машинный зал выделено не три этажа, а шесть! Что дает голему прекрасный потенциал развития на следующие десять лет. Ну а потом можно будет и вообще отдельное здание для него построить! Просто сейчас это ни к чему, лишнее -- пока.

На том мы с големом и расстались: он пообещал мне всестороннюю поддержку в убежище до момента моего оттуда отплытия на катере. Так что вот совсем один и без помощи я там всё же не буду.

Перед расставанием, по настоянию голема, я прошёл процедуру защиты от подслушивания, которая "закрыла" мои мысли от чтения как самим големом, так и его кибернетическими коллегами производства мирмитов, -- голем, изучая ментальную защиту Маши во время её отсидки в тюрьме убежища, принципы защиты таки понял, а вот как им противодействовать -- понять не успел. Но непонятная (работающая!) защита лучше, чем её отсутствие. Теперь ментально я буду представляться глуповатым, но послушным, исполнительным существом, без лести преданным (с) и готовым услужить в любой момент. Ровно то, что нужно, чтобы новый Государь не пытался мною сейчас подробно заниматься, а отложил это на потом, которого (надеюсь) не будет.

С Машей прощание вышло нелегким, но всё же легче, чем я ожидал: Маша погрузилась в себя, пытаясь осознать своё будущее материнство, и события внешнего мира (каким бы он ни был) для неё заметно поблекли. А вот я совсем не потерял ценности и значения для любимой женщины, пригрозившей мне на прощание, когда я уже перевёл её с Дружком и их вещами в новые (роскошные!) апартаменты жилого комплекса, и готовился уйти на "Богатыре" в обратный рейс:

-- Попробуй только сдохнуть -- лично придушу! Детям нужен отец! И девок там не води! -- нелогично выдала мне Маша свои пожелания при нашем расставании, поцеловала меня и расплакалась.

У женщин -- своя логика. Не нужно с нею спорить -- нужно делать так, чтобы женщины выживали, вместе с детьми. Я тоже Маше не возражал. С тем мы и улетели с острова обратно, в убежище Вандеон.

Полёт занял минут десять времени, хотя остров Лаксон находился далеко от убежища, в другом полушарии. Мы поднялись по крутой дуге в космос (навстречу движению планеты), а потом просто опустились оттуда в убежище -- по не менее крутой дуге: быстро получилось потому, что не пришлось лететь в атмосфере, полет в которой на дистанцию более пятнадцати тысяч километров (из-за сопротивления воздуха) обычно происходит с меньшей скоростью, чем полёт в заатмосферном вакууме с высокой орбитальной скоростью -- при тех же затратах энергии, на то же планетарное расстояние. Поэтому на дальние расстояния здесь всегда летали "через орбиту".

Как только мы прилетели и оказались у причала убежища Вандеон, с "Богатыря" был выгружен на воду и отшвартован в дальнем углу, вне пределов достижимости начальственного ока, у небольшой "боковой калитки" резервного выхода из бухты, переоборудованный из спасательной шлюпки моторный катер для моего ухода из убежища после освобождения от обязанностей Государя. Триподва выдал мне очередную горошину ментограммы с навыками управления этим транспортным средством и посоветовал загрузить "таблетку мудрости" как можно быстрее, не откладывая.