Страница 42 из 85
15
Дружок предложил сходить на ужин пораньше -- и многозначительно на меня посмотрел. Я согласился, но с поправкой: сейчас одну коробку с ментограммами оставим в моей квартире, последнюю отнесём на пароход (заодно покажем пароход Маше), а потом пойдём ужинать. Дружок согласился, это не противоречило его очевидным планам поговорить со мною "по закрытому каналу".
Маша, осведомлённая о пароходе теоретически, подсказала, что в "пароходный" ящик к ментограммам хорошо бы добавить несколько "обручей"-ментозагрузчиков и хотя бы пару наладонников. Маша проворно изготовила пять "обручей" и наладонников на домашнем генераторе мелких предметов (стоял у меня на кухне, я и не знал, что за шкаф такой в углу), мы вложили полезные добавки в коробку с ментограммами, загрузили её на терпеливо ждавшего за дверями квартиры робота-"ослика" и отправились на "Богатырь".
На пароходе ничего не изменилось: кроме нас с Дружком там никого больше так и не было. Привезенную коробку на борт я занес сам, поставив пока на столе в кубрике, а "ослика" ещё на причале отпустил, опять же, поблагодарив.
Мы устроили Маше небольшую экскурсию по пароходу. Пароход Машу заинтересовал, мы обошли все его помещения, а в кубрике, по просьбе Дружка, я усадил Машу за стол и Дружок поставил ей изолирующую ментозащиту от прослушки того, что она думает: теперь Маша все время какбэ думала о замечательных новых возможностях мирмитской письменности, о своих нарядах, о еде, обо мне и о том, чем мы регулярно занимаемся в бассейне. Мысли были реальные, перехваченные Дружком у самой Маши, а затем записанные на "изоленту" в виде циклической смеси эпизодов. Всё это Дружок Маше и объяснил сам, пока она якобы гладила его по голове, а пёс вроде как жмурился от удовольствия.
Теперь место нашего "тайничка" с ментограммами (очень условного, "от честных людей") нельзя было подсмотреть напрямую, глазами кого-то из нас: у всех стояла защита, передававшая наблюдателям, что мы сидим в кубрике и ведём беседу "ни о чём", почёсывая пса. Дружок сообщил, что наблюдение на пароходе ведётся общее, за палубой, а также в капитанской рубке, в трюме, на камбузе и в кубрике. В пустовавших каютах капитана и стармеха наблюдение было неактивно. Вот согласованную иллюзию нашего сидения в кубрике наш ментат системам наблюдения и запустил.
Я решил спрятать копии ментограмм в каюте стармеха. У стены там размещался большой железный ящик: в отличие от капитанского сейфа -- исправный, не сломанный, открытый и пустой. Похоже, ящик использовался когда-то как оружейный: размеры позволяли хранить там ружья или винтовки, а в углу валялись пустые упаковки из-под ружейных патронов винтовки Бердана. Сейчас ящик был пуст (упаковки во время уборки каюты я вынес и использовал как растопку на камбузе), а в дверь железного сейфа был вставлен ключ от замка. Вот в этот ящик мы и загрузили коробку с ментограммами, загрузчиками и наладонниками: пусть будет какая-то страховка от ситуации, когда придётся уходить быстро, "в чём есть". Железный ящик с сокровищами в каюте стармеха мы закрыли на ключ, а ключ я положил в ящик тумбочки соседней каюты капитана -- там был тайник, второе дно! -- кто не знает, не найдет, или найдёт далеко не сразу. Но мы, все трое, секрет нахождения ключа теперь знали.
Со мною Дружок договорился, что зайдёт сегодня к нам после ужина и мы с ним опробуем на мне загрузку мирмитских школьных учебников.
Освобожденные от груза и обо всём договорившись, мы прошли к трапу, Дружок снял свою иллюзию с систем наблюдения, мы спустились вниз и отправились на ужин.
Маша смотрела на происходившие вокруг неё и с нею ментальные "чудеса на виражах" круглыми от удивления глазами, а Дружок явно вырос в её глазах от "почти комнатной собаки" до вполне полноценного разумного, пусть и не человека.
Когда мы входили в пищеблок, я получил ментальный сигнал готовности вечернего отчёта о статусе эльфийских поселений. Объяснив, что буду занят какое-то время, я предложил Маше и Дружку ужинать пока без меня, а сам присел на стул у столика и открыл по менталу отчёт -- откладывать его просмотр не стоило, он мог требовать немедленных действий.
У эльфов всё было вполне ожидаемо: бывшие главари превратились в главных горланов "оппозиции" -- показательно, что будучи фактически военнопленными, остроухие (многие -- только что снова отрастив отрезанные уши и потроха в бассейне!) сами себя воображали "стороной переговоров", доходя в своем идиотизме до выдвижения "требований" и даже "ультиматумов"! Просматривая сводку я начинал очень хорошо понимать мирмитов, которые всю подобную биоту, оказавшуюся на их территории, немедленно уничтожали -- договариваться тут было не о чем и не с кем.
Но теперь кое-что принципиально изменилось: командиры охраны поселений (внезапно именуемые многоумными эльфами "обслугой") получили приказ о применении к эльфам колониального шаблона для людей.
И машина закрутилась: эльфов заперли в их квартирах, затем начался поквартирный обход штурмовиков, в процессе которого никого не арестовывали, а лишь принудительно снимали ментограммы со всех. Затем собранные ментограммы были загружены в полевые анализаторы подразделений, в результате чего немедленно выяснилось, кто возглавляет "протесты" и руководит "отказниками", организуя террор "соглашателей", то есть, просто желающих выжить и готовых ради этого сначала учиться, а потом заниматься поддержкой циклов жизнеобеспечения поселений.
Штурмовики прошлись по запертым квартирам второй раз, но уже выборочно, извлекая оттуда тех самых агитаторов, горланов, главарей (с), коих без всяких объяснений заголили и засунули в традиционные прозрачные кислотные фляги, организовав показ происходящего преобразования бывших "вождей" в удобрения остальным эльфам. В каком-то поселении во флягу попали сразу двое охреневших в атаке "на режим", в каком-то -- трое, а в одном -- сразу пятеро: это ничего не изменило, растворялись эльфы во всех флягах одинаково хорошо.