Страница 18 из 85
7
Вечер мы с Машей провели в бассейне -- она нуждалась у утешении. Ночь мы тоже провели в бассейне -- немного утешившись и придя в себя, Маша прошлась по своему намеченному днём списку. Я там тоже был активно задействован. В процессе, мы изучили несколько интересных режимов бассейна, включая тот самый, на цензурном уровне 70+.
По итогам, крыши наши вынесло окончательно, но исключительно друг от друга. Если люди могут достичь предельной степени близости, когда теряется даже различение тел друг друга, а возникает та самая, библейская "единая плоть", то это про нас с Машей. Думаю, теперь обычные интрижки с другими мужчинами Маше будут просто неинтересны. Как и мне самому неинтересны другие женщины (проверял: открывал на следующий день смартфон, смотрел фоточки Казановы из Сибири, закрыл на втором десятке -- скучно, девочки! (с), -- без теперь так понятного мне "огонька": много механики, физиологии, но почти нет настоящих чувств, а это просто скучно, как жевать бумагу после свежей пышной булки).
Я теперь осознал, на каком выдающемся чувственно-технологическом фундаменте базируются мирмитские компаунды и почему там так редки разводы (то есть, ситуации распада компаундов, хотя мирмиты живут, в среднем, более 1000 лет). Неудивительно, что мирмиты заселили галактику как самая многочисленная раса -- мирмитке трудно побывать в семейном бассейне и не "залететь". Впрочем, мирмитки от регулярных "залётов" и не отказывались: самочке помогают выносить и произвести приплод и подруги по компаунду, и очень развитая система массового ухода за малышами. Можно сказать, большая индустрия выращивания детей.
Маша в наших ночных разговорах, лежа вместе со мной на "водяных слоях" бассейна, много рассказывала о мирмитах, их семьях, обычаях и повседневной жизни -- она ими глубоко интересовалась в процессе своей безвинной отсидки и даже получила в своей камере одно из образований как социолог мирмитского общества, а на её дипломную работу какое-то мирмитское научное светило неожиданно написало хвалебную рецензию за парадоксальный взгляд и точные выводы.
Перед утром мы заснули в бассейне ненадолго, часа на два, но проснулись удивительно бодрыми, свежими, с ощущением полноты сил и совершенного здоровья. Этот бассейн, похоже, был настоящим чудом мирмитского быта.
С утра, уже после нашего с Машей завтрака в пищеблоке, со мною связался Триподва и кратко доложил о текущем статусе операции против эльфов. Активная часть операции была завершена ночью, когда роботы-штурмовики взломали, наконец, три долговременных укреплённых пункта эльфов (типа убежища Вандеон, но защищенных пожиже), обработали тамошние гарнизоны ментоподавляющим излучением, вывели наружу присмиревших ушастых и доставили их в городки эльфов на Северном материке.
Возник вопрос, что с эльфами делать дальше? Этот вопрос Триподва и задал мне.
Проблема состояла в том, что очнувшееся от эльфийского "наркоза" местное человеческое население отнеслось к эльфам, потерявшим роль "повелителей мира", мягко говоря, неприязненно. Эльфы не тратили силы и время на контроль даже "среднего класса" экваториально-островного социума планеты -- они "влезли в головы" верхушке тамошнего общества. Теперь, осознав, что с ними творили ушастые, местные "хозяева жизни" отыгрывались на вчерашних "повелителях" по полной.
Я посмотрел нарезку снятых средствами наблюдения сцен на улицах и в домах (не последних!) граждан островных государств: что эльфиек насиловали потоком было ожидаемо, но что вытворяли с эльфами иначе чем изуверством и назвать было нельзя. По итогам просмотра "весёлых картинок", я приказал голему организовать срочное полное изъятие всех ещё живых эльфов из человеческих общин и стай вуии (там сценки были ещё более кровавые!) и вывоз их на Северный материк силами солдат-штурмовиков. Немедленно.
Для меня массовое зверство, проявленное местными людьми к бывшим хозяевам, оказалось неожиданным. Я ожидал некоего "морального давления" на эльфов от социальной среды, которую они беззастенчиво использовали в своих целях, но не публичных зверских расправ над эльфами на улицах, начинавшихся с обязательного обрезания острых ушей с головы, и заканчивающихся, в лучшем случае, усаживанием жертвы с отсеченными, но прижженными (чтобы жертва рано кровью не истекла) руками на сучковатый тонкий кол.
Всё же был я инженером (каким ни есть), а не социологом или психологом. Поэтому относился к произошедшему как к своему явному и непростительному косяку: нужно было подумать о том, что будет с эльфами, но я в процессе войны с ними думал только о том, как их победить, как сбросить их удавку с этого мира. Пусть я и был Государем всего-лишь убежища Вандеон и не имел (формально) никакой власти над населёнными людьми областями планеты, но, фактически, возможностью предотвратить массовые кровавые расправы я обладал. Просто не додумался до этого, а киберы -- не стали подсказывать. Зато местные "хомо сапиенсы" подсказали -- да так, что век бы этого не видеть!
Маше "весёлые картинки" я, понятно, показывать не стал. А на её вопросы, что со мною, и почему так страшно переменилось моё лицо, сказал, что срочные дела и военные неприятности требуют моего участия, поцеловал её и, в сопровождении подошедшего Триподва, отправился на местный командный пункт -- он же резиденция (машинный зал) голема убежища Вандеон.
Голем меня, как выяснилось, давно ждал для выполнения формальных процедур моего вступления в должность Государя убежища. До этого я был исполняющим обязанности Государя (и.о. царя, так сказать). Я поинтересовался возможностью вступления в должность со мною как соправителя (и страхующего заместителя) Дружка. Голем не нашел никаких препятствий к этому, более того, явно обрадовался: вместо одного человека, который может, например, в самый важный момент потерять сознание или вообще умереть, власти убежища теперь располагали двумя личностями, каждая из которых была вполне в состоянии санкционировать нарушения регламентов для киберов -- если в том возникала нужда. Это придавало ситуации устойчивость. А моё сообщение, что ментат Дружок, в известном смысле, обладает ментальной копией моего сознания, голем принял чуть ли не с восторгом -- это гарантировало единодушие принятия решений и их преемственность.