Ожерелье из клыков

На третий день кто-то вскрыл погреб с припасами. Дверь была выломана, но внутри ничего не пропало — только продукты разбросаны, будто кто-то шарил, искал что-то и бросил.

— Это не звери, — сказал Кайрен, осматривая сломанную дверь. — Звери не ломают засовы.

Он поднял глаза. Встретился взглядом с Миррой.

— Кто-то следит за нами, — сказал он тихо. — И этот кто-то не хочет, чтобы мы его видели.

Мирра похолодела.

А на опушке леса, в густых сумерках, загорелся огонек. Один. Потом другой. Потом — целая цепочка.

Чужаки пришли.

После того, как вскрыли погреб, в поселке поселилась тревога.

Люди запирали двери на засовы, по вечерам не выходили без надобности, а при каждом шорохе вздрагивали. Даже эльфы, обычно спокойные и невозмутимые, стали чаще браться за луки.

Мирра старалась не показывать страха — перед бабушкой, перед Лианой, перед собой. Но по ночам, когда все затихало, она лежала с открытыми глазами и вслушивалась в звуки леса. Ей казалось, что где-то там, в темноте, кто-то ходит. Дышит. Смотрит.

Кайрен пропадал в лесу с утра до ночи. Возвращался хмурым, молчаливым. На вопросы отвечал односложно или вообще молчал.

Она хотела спросить, но боялась. В его глазах поселилось что-то такое, от чего у нее холодело внутри.

Утром четвертого дня Том прибежал с ручья запыхавшийся и бледный.

— Там следы! — выпалил он, хватая Мирру за рукав. — У ручья! Большие!

— Какие следы? — она замерла.

— Человеческие! Но странные... Тяжелые очень. Как будто человек в цепях ходил.

Мирра не стала ждать бабушку. Схватила корзину — для вида — и побежала к ручью.

Следы действительно были странными. Глубокие, вдавленные в мокрую землю, с широким шагом. И вокруг них — ровные полосы, словно что-то волочилось по земле.

Кайрен уже был там. Стоял на коленях, изучал отпечатки, и лицо его было серым.

— Что это? — спросила Мирра тихо.

— Люди, — ответил он, не поднимая головы. — Трое. Может, четверо. Шли отсюда, от старого тракта.

— Почему следы такие глубокие?

Он промолчал. Но Мирра поняла — люди были тяжелые. Не весом — грузом. С оружием, с доспехами. Или с тем, что несли за спиной.

— Кто они? — спросила она.

Кайрен поднял голову. В его глазах была такая боль, что Мирра отшатнулась.

— Не знаю, — сказал он глухо. — Но они не просто так здесь.

Весть о следах быстро облетела поселок.

Лиана выслушала новости молча, поджав губы. Живот у нее уже был такой огромный, что она с трудом передвигалась, но глаза горели по-прежнему решительно.

— Кэйлем, — сказала она, когда эльф вернулся с дозора. — Надо проверить лес.

— Я сам, — ответил он, беря лук.

— Не один. Возьми Финна и Альдара.

Эльфы ушли затемно, растворившись в сумерках, как тени. Лиана стояла на пороге, провожая их взглядом, и Мирра видела, как она сжимает кулаки.

— Не боишься? — спросила Мирра тихо.

— Боюсь, — ответила Лиана, не оборачиваясь. — Но я не могу показать это. Если я начну бояться — все начнут.

Она помолчала, потом добавила:

— Я уже однажды сбежала от страха. Больше не хочу.

Мирра не нашлась, что ответить.

Кайрен после того дня стал другим.

Он почти перестал спать. Мирра видела в окно, как ночами он сидит на крыльце, всматриваясь в темноту. Когда она выходила, он отводил глаза.

— Иди спать, — говорил хрипло.

— А ты?

— Я посижу.

Он вздрагивал от каждого резкого звука. Рука его постоянно тянулась к ножу — даже когда ветка хрустела под ногой или птица срывалась с ветки. Мирра видела, как он напрягается, когда слышит голоса в лесу, как замирает, вглядываясь в линию деревьев.

Она хотела спросить, что с ним, но не решалась. А потом, на пятый день, она нашла его на опушке.

Он стоял, глядя куда-то вдаль, и лицо его было таким, будто он увидел призрака.

— Кайрен, — окликнула она.

Он не обернулся.

— Ты знаешь, кто это? — спросила она, подходя ближе.

Он молчал долго. Так долго, что она уже не ждала ответа.

— Может быть, — сказал он наконец. — Может быть, знаю.

— Кто?

— Не хочу, чтобы ты знала, — он повернулся к ней. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне хорошо.

Мирра смотрела на него, и сердце ее сжималось.

— Я всегда буду думать о тебе хорошо, — сказала она твердо. — Что бы ни случилось.

Он шагнул к ней, взял за плечи. В глазах его плескалась такая боль, что у нее перехватило дыхание.

— Ты не знаешь, что я сделал, — прошептал он. — Ты не знаешь, кто я.

— Знаю. Ты — тот, кто приносит мне зайцев. Тот, кто подарил мне шкуру на шубу. Тот, кто...

— Замолчи, — перебил он. — Пожалуйста. Замолчи.

Она замолчала. Он сжал ее плечи, потом отпустил, резко развернулся и ушел в лес, не оглядываясь.

Мирра осталась стоять на опушке, и ветер трепал ее волосы, и было в этом ветре что-то холодное, невесеннее.

Кэйлем вернулся через два дня.

Он был бледен и молчалив. Эльфы, что шли с ним, тоже не проронили ни слова. Лиана встретила их на пороге, и Мирра видела, как она побледнела.

— Что там? — спросила Лиана.

— Люди, — ответил Кэйлем. — Много. Лагерь у старого тракта. Не местные.

— Разбойники?

— Не похоже. Организованы. Вооружены. Ждут чего-то.

— Чего?

Кэйлем посмотрел на Кайрена, который стоял в стороне, прислонившись к стене.

— Может, он знает, — сказал эльф тихо.

Кайрен поднял голову. Встретился взглядом с Кэйлемом.

— Не знаю, — сказал он. — Но, если они те, о ком я думаю... — он замолчал, сжал кулаки. — Если они, то мы все в опасности.