Страница 27 из 76
Я откусил и начал жевать. Да, очень вкусный пирог. Затем я откусил ещё раз, и ещё. Прямо как в ресторане «Горного источника». Хочется есть и есть, не останавливаясь.
Я сам не заметил, как съел приличный кусок пирога и взял следующий.
— И ты попробуй! — Захарыч протянул кусок пирога Акулычу.
— Да зачем мне это? Не употребляю я такое! — возмущённо воскликнул акулоид.
— Ну как знаешь, — хмыкнул Захарыч, хватая очередной кусок. — Больше нам достанется.
— Да что же там такое, что вы так налетели на него⁈ — не выдержал Акулыч и чуть-чуть откусил ближайший к нему кусок пирога. Потом немного посмаковал вкус.
Я был в шоке, перестав жевать. Ни фига себе! Акулыч ест пирог! С печёной рыбой!
— Акулыч, ты ли это? — удивился я, наблюдая, как акулоид запихивает в себя цельный кусок.
— Да я фам в фоке. Уваф просто, — с набитым ртом ответил Акулыч и запихнул в себя ещё одну порцию.
Захарыч радостно засмеялся.
— Ну вот, а вы не хотели идти, — сказал он. — Я же говорил — шедевр.
— Мне спасибо скажи, — отозвался я. — А то кто-то недавно мычал и говорить не мог.
— А вот за это огромнейшее спасибо, Серёга, — благодарно посмотрел на меня Захарыч и вдруг резко обернулся.
Окно было приоткрыто, и через него протиснулся Рэмбо, держа в клюве.. мухомор⁈
— Ах ты ж пакостник! Стащил один из мухоморов! — слуга побежал в сторону кладовой, и оттуда раздался его голос. — Ну да.. Скотина! Стащил гриб. И как же я их забыл убрать с глаз долой⁈
Захарыч в своём репертуаре, конечно. Хотя от Рэмбо я такого не ожидал. Не знал, что он любит грибы. Или его привлёк исключительно мухомор?
— Надеюсь, что с ним ничего страшного не случится, — сказал я.
— А вот это сказать сложно, — вздохнул Захарыч. — Я не знаю, что будет с ним после употребления целого гриба. Это ж макродозинг какой-то получается.
Я быстро нашёл Рэмбо. Этот шалопай умудрился слопать гриб целиком и теперь, когда мы вышли из столовой, бежал к нам на лапах, явно забывая, что умеет летать.
Глаза у него были выпучены, он выкрикивал какие-то непонятные слова.
— Рэмбо, злодей, ты что наделал⁈ — выкрикнул я, пытаясь его поймать, но попугай вывернулся и побежал в сторону бассейна.
— ПОМОГИТЕ, СУДАР-РИ! — выпалил он первую понятную фразу, продолжая бежать.
— Ты чего? — я вновь догнал его, уже не стараясь приблизиться.
Попугай замер на краю бассейна, диким взглядом посматривая в глубину стриженых кустов.
— Я вижу тр-рёх пор-росят, — проблеял он. — Они гонятся за Р-рэмбо!
— Хах! Ты серьёзно? Как зовут поросят твоих? — хохотнул Акулыч.
— Не помню. Хотя нет.. Помню! — вскрикнул он. — Нах-нах, Нюх-нюх и Пох-пох! Они хотят сожр-рать Р-рэмбо!
Я не выдержал и захохотал. Вот это мухоморчики! Вспомнил, как Рэмбо частенько сидел рядом, когда пышка читала мне сказки на ночь. Вот про трёх поросят у него и отложилось в памяти. Только их, конечно, по-другому звали, и они скорее были жертвами, нежели кровавыми убийцами.
— Твой попугай явно под действием мухомора, — заключил проницательный Захарыч.
— Да серьёзно⁈ — вскрикнул я, отчего Рэмбо дёрнулся и упал в бассейн.
Акулыч нырнул следом и вытащил дрожащую мокрую тушку.
— Где эти твар-ри? — начал озираться Рэмбо.
— Я прогнал их, дружище, — успокоил его Акулыч. — У меня есть полотенце, сейчас вытру тебя.
Акулыч направился с испуганно озирающимся попугаем к небольшой пристройке к дому, укутал Рэмбо в полотенце.
— Теперь понятно, почему всем нравятся твои пироги, — хмыкнул я, обращаясь к смущённому слуге.
— А вот и ни фига, — ответил Захарыч. — Мухомор придаёт лишь вкус, не надо наговаривать на мой шедевр!
— Рэмбо чем тебе не доказательство? — показал я на попугая, который продолжал бурчать что-то нечленораздельное.
— Серёга, да представь! — принялся защищаться слуга. — Я щепотку порошка после обработки кидаю в пузырёк. Всего щепотку. И оттуда всего три-четыре капли идёт на один большой пирог. А этот шалопай целый мухомор сожрал!
Рэмбо всё-таки вырвался и побежал, на этот раз в сторону озера.
— Догнать его, шеф? — посмотрел на меня Акулыч, ожидая приказа.
— Пусть бежит, — отмахнулся я. — Ничего с ним не случится. Кузя уже рядом с ним, — махнул я в сторону бронированной горы, которая бежала бок о бок с Рэмбо, подбадривая его.
— Может, так быстрей оклемается после бега, — предположил Захарыч.
Но он ошибался.
Рэмбо умудрился прыгнуть в озеро.
— Во даёт! — восхищённо воскликнул Акулыч, наблюдая, как попугай уже доплыл до противоположного берега и повернул обратно, мощно работая своими крыльями словно вёслами.
— Я чувствую жажду — жажду скорости! — изрёк Кузьма, наблюдая за Рэмбо.
— Ох, твой попугай плывёт в сторону моей лодки, — схватился за голову Захарыч. — О нет! У него же клюв! Он проткнёт её!
Рэмбо возвращался очень быстро и действительно плыл в сторону надувной лодки Захарыча, которую тот причалил к берегу неподалёку.
«РЭМБО, ПОВОРАЧИВАЙ КО МНЕ!» — приказал я, но очередная команда пролетела мимо ушей птицы.
Да как же тебя остановить? Я не хотел бы, чтоб Захарыча хватил инфаркт. Да и непонятно, что случится с попугаем. Рэмбо так разогнался, что пробьёт лодку, и та лопнет. А потом питомец врежется в причал. Сотрясение мозга ему обеспечено.
Не хватало, чтобы он из-за какого-то дурацкого мухомора угробил своё здоровье!
Но затем я понял, что надо делать. Я встретил Рэмбо у лодки, и когда он был рядом, вскрикнул хрюкающим голосом:
— Нюх-нюх уже здесь, птичка! Сюда, быстро!
Рэмбо резко поменял направление и выплыл на берег рядом с Акулычем, затем принялся жадно пить воду из озера. В итоге попугай дополз до ближайших кустов и уснул на боку, громко захрапев.
— Ну вот, угомонился, — улыбнулся я, и Захарыч выдохнул.
— Спасибо тебе, Серёга, — сказал слуга дрожащим голоском. — Я что-то тоже перенервничал. Пойду в столовую, поготовлю немного.
Проводив взглядом уходящего Захарыча, я довольно улыбнулся. Раньше он бы непременно нажрался и составил компанию попугаю в соседних кустах. А тут решил успокоиться за счёт своего хобби.
Главное, чтобы он не узнал о том, что тёща к нему наведалась благодаря моей смекалке. А то так может и обратный процесс начаться. И тогда ничто не сможет его оторвать от бутылки.
Но это было во благо. Вон как изменился, от осознания этого прям тепло на душе как-то становится.
— Что будем с этим пернатым делать? — покосился Акулыч в сторону храпящего Рэмбо.