Страница 28 из 34
12 глава
Утро следующего дня началось затемно.
Кэйлем разбудил Лиану легким поцелуем в висок, когда за стенами конюшни еще только-только начинал сереть рассвет.
— Пора, — шепнул он. — Люди уже встают.
Лиана открыла глаза и несколько мгновений лежала, прислушиваясь к новым звукам. За тонкой перегородкой слышались голоса, шаги, позвякивание котелков. Ее люди. Те, кто поверил ей.
Эта мысль была странной и пьянящей одновременно.
Она оделась, наскоро умылась ледяной водой из колодца и вышла к костру. Там уже кипела жизнь: Элира колдовала над похлебкой, Мирра резала хлеб, Томас подносил дрова. Кайрен сидел чуть поодаль, точил нож о камень, и от каждого его движения исходила угрюмая сосредоточенность.
— С добрым утром, — Лиана постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Что в планах?
— Кэйлем говорил, сегодня начнем лес валить, — отозвался один из братьев-крестьян, кажется, его звали Петр. — Фундамент мы вчера осмотрели, крепкий. Можно ставить дом.
— А чем женщины займутся?
— Мох собирать, — ответила Элира. — И конопатить стены. Работы хватит всем.
Лиана кивнула, чувствуя, как внутри разгорается странное волнение. Она никогда не руководила людьми. Никогда не принимала решений, от которых зависела чья-то жизнь. А теперь...
— Я пойду с вами, — сказала она твердо. — В лес.
Кэйлем поднял бровь.
— Ты уверена? Это тяжелая работа.
— Я не из сахарных, — усмехнулась Лиана. — И потом, если я буду сидеть сложа руки, какой с меня толк?
Он улыбнулся той самой теплой улыбкой, от которой у нее внутри все таяло.
— Тогда пошли.
Лес встретил их утренней прохладой и терпким запахом хвои.
Мужчины выбрали несколько высоких прямых сосен — лучший материал для сруба. Кэйлем показал, как правильно валить дерево, чтобы оно не повредило соседние и не раскололось при падении. Кайрен работал молча, но с какой-то пугающей эффективностью — каждый удар топора приходился точно в цель, каждое движение было выверено годами тяжелой жизни.
Лиана сначала просто смотрела, но потом Кэйлем вручил ей топор поменьше и показал, как обрубать сучья.
— Осторожно, — сказал он. — Не спеши. Лучше медленно, но без ран.
Она пробовала, сначала неуклюже, потом все увереннее. Топор слушался плохо, руки быстро уставали, но, когда первое очищенное бревно легло в штабель, она почувствовала такую гордость, будто построила целый дом.
— Молодец, — Кэйлем подошел сзади, обнял за плечи. — Настоящая северянка.
— Я южанка, — поправила она, смеясь.
— Уже нет. Север в крови. Я чувствую.
К полудню вернулись к руинам. Там уже кипела работа: женщины таскали мох, укладывали его сушиться на солнце, братья разбирали уцелевшие камни и складывали их у фундамента.
Мирра, раскрасневшаяся от работы, несла огромную охапку мха и чуть не споткнулась о корень. В тот же миг Кайрен, оказавшийся рядом, подхватил ее за локоть, не давая упасть.
— Осторожнее, — буркнул он, и в его грубом голосе послышалась непривычная мягкость.
Мирра подняла на него глаза — зеленые, как у бабушки, с длинными ресницами. На щеках вспыхнул румянец.
— Спасибо, — прошептала она.
Кайрен кивнул, отпустил ее и отошел, даже не оглянувшись. Но Лиана заметила, как он сжал и разжал кулак, словно пальцы еще помнили тепло ее руки.
Интересно
, подумала Лиана.
Очень интересно
.
Дни летели быстро.
Каждое утро начиналось с одного и того же: подъем затемно, быстрый завтрак, распределение задач. Кэйлем и Кайрен уходили в лес на охоту — дичь нужна была каждый день, чтобы прокормить десяток ртов. Возвращались к обеду, с добычей, и сразу включались в стройку.
А стройка кипела.
Фундамент расчистили, заложили новые камни там, где старые раскрошились. Бревна поднимали на стены с помощью веревок и рычагов — тяжело, медленно, но упрямо. Женщины конопатили щели мхом, обмазывали глиной, и постепенно дом обретал очертания.
Лиана работала наравне со всеми. Руки стерла в кровь, спину ломило, но она не жаловалась. Не могла жаловаться — потому что люди смотрели на нее. Ждали от нее примера. И она его давала.
Однажды вечером, сидя у костра, она поймала на себе взгляд Элиры. Травница смотрела на нее с каким-то новым выражением — не жалости, не снисхождения, а уважения.
— Ты изменилась, девочка, — сказала она тихо. — Когда приехала — была перепуганной птичкой. А теперь...
— А теперь? — Лиана подняла бровь.
— А теперь ты хозяйка. Настоящая. Люди за тобой пойдут.
Лиана почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не от грусти — от чего-то другого. От гордости, смешанной с благодарностью.
— Спасибо, — сказала она хрипло. — Это... это много значит.
Три недели пролетели как один миг.
В последний день строительства небо нахмурилось, заморосил холодный дождь, но никто не ушел с площадки. Дом надо было закончить до зимы, и они заканчивали.
Последнее бревно легло на место под дружное «ура». Последняя щель законопачена мхом. Последняя глиняная замазка нанесена на стены.
Крышу накрыли лапником и дерном — временно, до весны, когда можно будет сделать нормальную кровлю. Но внутри было сухо. Внутри было тепло.
Внутри был дом.
В первый вечер в новом доме они зажгли очаг. Огромный каменный очаг, сложенный из уцелевших камней старого поместья. Пламя взметнулось вверх, осветило грубые бревенчатые стены, земляной пол, временные полати, на которых предстояло спать всем вместе.
Но никто не жаловался.
— За новый дом! — провозгласил Том, поднимая кружку с травяным отваром.
— За новый дом! — подхватили все.