Страница 67 из 91
Не отрывая губ от ее рта, я стягиваю боксеры, освобождая свой твердый член. Преякуляция стекает с кончика, когда я проскальзываю между ее ног, тепло ее удовольствия разливается прямо по моему позвоночнику.
Я пока не позволяю себе войти в нее, вместо этого я наслаждаюсь ощущением ее на себе, позволяя ее влажности покрывать головку моего члена. Она пытается отодвинуть все назад, пытается поторопить это, но разве она не знает, что у нас есть все время в мире?
Каждая моя минута принадлежит ей.
— Пожалуйста, ты мне нужен, — умоляет она.
— Я твой, — я целую ее.
Я протягиваю руку между нами, хватаю свой ноющий член и подвигаю его к ее входу, дразня, так что только кончик моего члена входит в нее. Черт возьми, она такая тугая и влажная.
Я продвигаюсь вперед еще на дюйм, моя сдержанность на пределе, когда всемогущий вопль разносится по дому.
Монитор на прикроватной тумбочке мигает оранжевыми огоньками, когда из динамика доносится крик Итана.
— Черт, — шиплю я, вырываясь из нее и выбираясь из кровати.
Она пытается сделать то же самое, но запутывается в пижамных штанах и простынях и оказывается грудой на полу.
Я хихикаю.
— Я пойду за ним!
К тому времени, как я прихожу в себя настолько, чтобы выйти из комнаты и направиться через холл туда, где кричит Итан, ее щеки заливаются румянцем.
— Привет, малыш, — я вхожу в комнату, нежно воркуя. Он стоит, держась за поручни своей кроватки, и пытается выбраться из нее. — Я держу тебя, — я осторожно поднимаю его, прижимая к своему бедру, и нежно вытираю крупные слезы, которые катятся по его щекам. — Ты у папочки.
Он шмыгает носом, в глазах все еще блестят слезы, но крики стали тише. Я несу его в гостиную, а затем на кухню.
— Пора завтракать? — я спрашиваю: — Мы так шумим, потому что голодны?
Он сильно трясет головой, отчего его волосы разметались во все стороны.
— Завтрак, — он указывает на коробку овсяных хлопьев, оставленную на кухонном столе.
Посмеиваясь:
— Я понимаю, — я соглашаюсь: — Я тоже капризничаю, когда голоден.
Я беру овсяные хлопья и молоко, подогреваю их на плите, прежде чем добавить измельченную чернику из холодильника. Слезы больше не текут, и он наблюдает за тем, что я делаю, с такой сосредоточенностью, что его маленькие брови хмурятся.
— Вам действительно хорошо вместе, — говорит Ванесса позади меня, теперь одетая в обтягивающие синие джинсы и свитер, ее волосы собраны в пучок.
— Это потому, что я твой папочка, — говорю я Итану с улыбкой, подбрасывая его на своем бедре.
Ванесса улыбается:
— Давай я приготовлю это, ты тоже хочешь? — она спрашивает меня.
— Конечно, — соглашаюсь я, отходя от плиты, пока Ванесса раскладывает завтрак по тарелкам.
Мы садимся за маленький обеденный стол перед окном, за окном яркий день, солнце пытается растопить снег, покрывающий землю. Прежде чем Несс успевает взять ложку, чтобы помочь Итану поесть, я беру ее.
— Поешь, — мягко приказываю я.
— Но...
— Будешь спорить, и я не дам тебе закончить, когда в следующий раз заполучу тебя, — говорю я ей низким голосом.
Ее глаза расширяются, и она прикусывает нижнюю губу, в то время как я просто посмеиваюсь над тем, как трудно ей скрывать свои эмоции.
Я помогаю Итану завтракать, большую часть он ест сам, даже если в итоге больше размазывается по лицу, чем попадает в рот, а я ем в промежутках.
Мне кажется правильным делать это втроем, даже несмотря на тишину между нами, мне комфортно, как будто это продолжается годами, а не всего неделю или около того.
Никогда бы я не поверил, что оттуда, откуда я родом, мне будет дарован такой дар.