Страница 58 из 91
Глава Двадцать девятая
Он возвращается тем вечером и остается у меня на ночь, хотя я обязательно встаю с Итаном, когда он просыпается около двух часов ночи.
— У меня все получится, — шепчет он.
— Я в порядке, — отвечаю я, открывая дверь в комнату Итана, и вижу, что он стоит в своей кроватке, еще не до конца расплакавшись, но если я не возьму его на руки, он обязательно даст мне знать.
Тыква извивается между ног Кольта, мягко мурлыкая в тихой ночи. Кольт опускает взгляд на кота, прежде чем наклониться и пощекотать пальцами кошачью голову, но затем останавливается и смотрит на меня.
— Почему ты так против того, чтобы я помогал?
— Я не против, — вру я, прижимая сына к бедру и используя Тыкву в качестве фокусной точки, а не лицо Кольта. — Я просто так привыкла к этому.
— Я могу что-нибудь сделать?
Сглотнув, я спрашиваю:
— Посидишь со мной?
В спальне Итана есть двухместный диван, доставшийся мне от Имми, который был покрыт одеялами и подушками с тех пор, как я засыпала на этом диване больше раз, чем могу сосчитать. На мне мешковатые пижамные штаны и легкая майка, в доме тепло благодаря камину, горящему в гостиной, и Кольт немного поколдовал, чтобы котел снова заработал, хотя и сказал, что это временно, так что ремонтнику все равно придется выезжать.
Кольт одет в клетчатые пижамные штаны и белую футболку, туго обтягивающую его мускулы. Его бедро прижимается к моему, потому что диван такой маленький, а он такой большой, и я кладу Итана поперек себя, обхватываю его голову рукой и нежно укачиваю его, но мальчик, кажется, совершенно не засыпает.
Он смотрит на меня своими большими янтарными глазами, на его щеках появляются ямочки, когда он тянется к пряди волос.
У него почти получается, когда вместо этого Кольт протягивает свой палец.
Тыква продолжает любить Кольта, его мурлыканье достаточно громкое, чтобы соперничать с шумом двигателя. Проклятый предатель.
— Я думала, что потеряю волосы, — тихо смеюсь я, снова сосредотачиваясь на маленьких пальчиках, обхвативших гораздо более крупный. — У него такое пристрастие к волосам, и он так сильно дергал мои, что мне приходилось каждый день проверять, нет ли проплешин.
Он смеется вместе со мной, позволяя Итану дернуть себя за палец, и я не могу не наблюдать за ним. Я до сих пор в шоке от того, какими длинными стали его собственные волосы, и завидую тому, что он может стянуть неаккуратный пучок, когда я не могу.
— Ты отрастил волосы, — замечаю я, — и очень сильно.
Он переводит взгляд на меня, и в уголке его рта появляется усмешка:
— Мне не стыдно признать, что ты имеешь к этому отношение, беда.
— Ха!? — я ахаю: — Я!?
Он хихикает.
— В чем моя вина в твоих длинных волосах?!
— Разве ты не помнишь, как лежала со мной в постели и говорила, как тебе нравятся мои длинные волосы?
Мои щеки вспыхивают:
— Это было давным-давно, Кольт.
— Слишком давно. Он спит, — тихо говорит он.
Конечно же, Итан уснул у меня на руках, гораздо быстрее, чем обычно.
— Должно быть, это твой голос, — размышляю я.
Однако я не встаю с дивана, осторожно откидываюсь на подушки и глажу его по волосам.
Кольт сам устраивается поудобнее, и на долгое время в комнате воцаряется тишина. Я собираюсь встать и уложить Итана до конца ночи, но когда я смотрю на Кольта, его глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт. Мой кот свернулся калачиком у него на коленях, его большая рука покоится у него на спине.
Я не могу пошевелиться и разбудить его, поэтому наблюдаю за ним, видя в Итане так много от него, что мне физически больно. У меня на груди мой мальчик, а рядом со мной его отец, человек, который украл мое сердце, даже не попытавшись, а потом разбил его и забрал с собой каждый кусочек.
Он остается на следующую неделю; я так привыкла к нему, что больше не покрываюсь потом, когда он приезжает, но мое сердце все еще скачет галопом, а желудок сжимается. Он уже так много сделал, починил вещи в доме, о которых я даже не подозревала, что они сломались, нарубил и запасся дровами, готовил несколько раз, и, черт возьми, горячая свежая еда была подобна раю.
Я больше не убираю его постельное белье, вместо этого стираю его и готовлю для него, и мы по очереди ухаживаем за Итаном всю ночь. На этой неделе я спала больше, чем за последние два года.
И это было... приятно. Видеть его здесь, иметь кого-то, с кем можно поговорить в два часа ночи, когда кажется, что весь мир спит.
Когда я выхожу из душа, в кофейнике стоит свежий кофе, а из гостиной доносится хихиканье, но я слышу женский голос, который застает меня врасплох. Не просто какая-то женщина, а моя сестра.
— Имми? — я врываюсь и нахожу ее и Кольта сидящими на диване, Итана на полу с набором строительных блоков, пока по телевизору крутят мультики.
— О, привет, Несс, — Имоджин встает и подходит, обнимает меня и целует в щеку, прежде чем приподнять бровь, как будто я что-то от нее скрывала. Что, наверное, и произошло. Я никогда не рассказывала ей о Кольте.
— Э-э, так ты познакомилась с Кольтом? — я смущенно прикусываю губу.
Как я делала, когда мы были детьми, и я крала ее любимый свитер.
— О, с папочкой Итана, — в ее голосе слышится такой высокий звон, который говорит мне, что она расстроена, не говоря мне об этом. Черт. — Да, я встречалась с ним.
Я бросаю взгляд через ее плечо, замечая, что Кольт пялится на меня, и когда он встречается со мной взглядом, одними губами произносит слово «извини». Он сказал ей!?
Черт.
— Не злись на него, Ванесса, — Имоджин отступает назад и скрещивает руки на груди. — Он ничего не говорил, но трудно не заметить, насколько они похожи, когда находятся в одной комнате. Он не смог отрицать этого, когда я спросила его.
— Я... — начинаю я.
— Не надо, — вздыхает она, проходя мимо меня на кухню за кофе, который приносит обратно в гостиную, чтобы наполнить чашки себе и Кольту. — Ты солгала мне.
Она часто переходит с места на место, относит кофе обратно на кухню, не предлагая мне чашку, — еще один признак того, что она зла на меня. Моя сестра — наседка, она присматривает за людьми, это то, что она делает, поэтому то, что она не приготовила мне чашку, — признак того, как она зла на меня.
— Это не так просто, — говорю я.
— Ты всегда знала, — спрашивает она, — что брат Торина — отец твоего сына? Мой племянник.
— Да, — я отвечаю.
— И ты скрыла это от меня? Ты скрыла это от него!